И вот теперь, когда он мысленно смирился с тем, что больше не увидит наглого черноволосого парня с синими глазами, который стал его первым другом в чужой ему стране, он сидел за партой с новым соседом. Это был невысокого роста толстый юноша с жидкими усиками и волосами, от которого несло спёртым запахом пота и который с мерзким звуком стирал написанный на листке пример с помощью ластика.

— Слишком громко, Тору-кун. — спокойным голосом произнёс Иван, продолжая смотреть на облака. Он думал, что сосед по парте услышит его, но толстяку было плевать. Он с силой слона давил на несчастный ластик, желая уничтожить написанный на листке пример с доски. Тяжело вздохнув, Иван оторвал свой взгляд от облаков и посмотрел на соседа. Массивный язык был наполовину вытащен из монструозного рта и зажат в уголке губ. На лбу скопились градины пота, а глаза неотрывно смотрели на лист бумаги. Всё выдавало в толстяке лишь сосредоточение… Тору шёл к цели и игнорировал всё на своём пути… Поморщившись от запаха и звука скрежета ластика, Иван поднял свою руку и резко опустил её на руку толстяка, заставив того остановиться. — Слишком громко.

— Мм? — обратил на него внимание Тору. — П-прости Иван-кун, я не хотел… — извинился юноша, пряча ластик в ладошке.

Вновь тяжело вздохнув, Иван убрал свою руку и хотел было осмотреть класс и доску, как вдруг Тору указал пальцем на окно и задорным голосом проговорил:

— Смотри, Иван-кун. — заставил он вновь поморщиться Ивана. Русский ненавидел японские суффиксы. Особенно, когда их применяли к его имени и фамилии… — Опоздавший.

В очередной раз вздохнув, Иван бросил взгляд туда, куда ему указывал Тору и завис. Его глаза медленно расширялись, а рука держащая ручку расслабилась, позволяя той упасть на парту. Иван смотрел, как через ворота "Урубаяши" проходит черноволосый, синеглазый парень, одетый в школьную форму. Одной рукой он держал закинутый за спину портфель, а другой чесал свой затылок и двигался в сторону школьного здания.

— Широ… — тихим голосом проговорил Иван, улыбнувшись. Его друг вернулся в школу и он был этому искренне рад.

— Ты знаешь его? — заинтересованно спросил Тору. Увидев кивок русского, юноша достал из портфеля батончик "Ореховый Амогус" и, открыв его, стал поедать со скоростью света, не боясь, что учитель заметит. Хасимото Инаро был занят тем, что писал на доске очередной пример, поэтому и не мог заметить обжорства Тору. — А кто это?

— Хакагурэ Широ. — громче чем обычно произнёс Иван, заставив Тору поперхнуться, а тех учеников, кто услышал произнесённое имя, удивлённо посмотреть на него. Особенно сильно это удивление читалось на лице Фудзивара Наоми. Ватанабэ Мудзиро же лишь пожал плечами и дальше продолжил писать пример. Он не был таким хорошим другом для Широ, чтобы радоваться его возвращению.