– Дома проверишь.

– Сколько же это может стоить.

– Ну… здесь, на Земле, примерно как твое жалованье года за два. Если, конечно, грамотно продать.

– Да как такую красоту продавать! – вырвалось у него. – Продам, если только совсем жрать станет нечего.

– Вы, паразиты, всегда найдете, где и что пожрать. Толстый вдруг стал серьезен. Он спрятал кристалл обратно в конверт, конверт вложил в сумочку на поясе.

– Ладно, будем считать, с делами покончили, – сказал он. – Можно и по стаканчику, а?

Я пожал плечами.

– Знаешь, Толстый, ваши поилки для портовых грузчиков меня не сильно вдохновляют. Неужели не найдется на всю округу ни одного приличного места?

Он неопределенно пошевелили бровями. Снял фуражку, почесал лысину. Потом поднял на меня взгляд и сказал:

– А давай ко мне.

– К тебе? Куда к тебе?

– Ну, домой.

– Домо-ой?! – я искренне удивился. Подобных товарищеских проявлений я за Толстым никогда не замечал. – А как же больная матушка и стервозная жена?

– Ну, ты вспомнил… Матушка померла уже больше года как. А жена… В общем, один я сегодня. Ну, поехали?

Я с подозрением покосился на него. Ни разу не было такого, чтобы Толстый подпускал меня к личной жизни.

– Знаешь, Грач, – сказал вдруг он, – тема серьезная есть. Не хочется здесь, на коленках, ее разбирать.

– Ну, раз серьезная тема… – я пожал плечами. – Поехали.

* * *