Однажды ночью Зейк пригласил его на закрытый ужин с ним и его женой Назик. Та была облачена в длинное белое платье в традиционном бедуинском стиле с голубым поясом и непокрытой головой. Ее густые темные волосы были убраны назад плоским гребнем и свободно свисали к плечам. Фрэнк достаточно много читал об их традициях, чтобы знать, что все это было неправильно: женщины бедуинов Авлад Али носили черные платья и красные пояса, подчеркивавшие их непристойность, сексуальность и нравственную ущербность, покрывали головы и скрывали лица вуалью, придерживаясь некоего иерархического кодекса скромности. И все это должно было обозначать власть мужчин, так что одежда Назик вызвала бы шок у ее матери и бабушек, пусть даже она, как сейчас, ходила в них перед чужаком, которому не было до этого дела. Но если он знал достаточно, чтобы это понять, значит, это был знак.

В какой-то момент они все смеялись, и Назик встала, когда Зейк попросил принести десерт, и, не переставая смеяться, ответила ему:

— Да, хозяин.

Зейк, бросив на нее сердитый взгляд, сказал: «Иди, рабыня» — и ударил ее сплеча, а она укусила его за руку. Увидев, что Фрэнк залился краской, они рассмеялись, и он понял, что они разыграли его. Затем они нарушили еще одно бедуинское табу, касающееся демонстрации супружеской ласки посторонним. Назик подошла к Фрэнку и коснулась кончиками пальцев его плеча.

— Мы просто шутим над тобой, — сказала она. — Мы, женщины, слышали о том, что ты сказал мужчинам, и любим тебя за это. У тебя могло бы быть столько же жен, сколько у турецкого султана. Потому что в том, что ты сказал, есть правда, много правды. — Она с серьезным видом кивнула и указала пальцем на Зейка, который так же, сбросив ухмылку, серьезно смотрел на него. Назик продолжила: — Но многое зависит от самих людей, согласен? Мужчины нашего каравана — хорошие мужчины, разумные. А женщины даже разумнее, и мы отняли у них всю власть. — Зейк резко поднял брови, а Назик рассмеялась. — Ну ладно, на самом деле только свою половину. Серьезно.

— Но где вы все в таком случае? — спросил Фрэнк. — Я имею в виду, где женщины каравана проводят целые дни? Чем вы занимаетесь?

— Мы работаем, — просто ответила Назик. — Осмотрись и увидишь нас.

— Вы прямо все-все делаете?

— О да. Хотя, может, ты и не сможешь увидеть многое. Есть, например, обычаи, традиции. Мы, как отшельницы, живем в уединении, у нас есть свой собственный мир — может, это и не очень хорошо. Мы, бедуины, склонны собираться общими группами мужчин и женщин. У нас есть свои традиции, видишь ли, и они продолжают соблюдаться. Но многое и меняется, причем быстро. Это новый этап мусульманского уклада. Мы творим… — Она задумалась, пытаясь подобрать слово.