– Легко.

Арт помолчал. Надя пристально смотрела на него.

– Но ты же все равно согласишься, да? – спросил он наконец.

– А ты будешь мне помогать?

– О да, – он положил руку на ее сжатый кулак. – Все, что захочешь. То есть я полностью в твоем распоряжении.

– Это официальная позиция «Праксиса»?

– Ну, разумеется, я уверен, что да. Советник президента Марса из «Праксиса»? Еще бы!

Значит, она могла заставить его заниматься этой работой.

Она тяжело вздохнула. Попыталась расслабить напрягшиеся мышцы живота. Она могла согласиться на пост, а потом перекинуть бо́льшую часть работы на Арта и других помощников, которых ей предоставят. Она будет не первым, не последним президентом, который так поступит.

– Советник президента Марса из «Праксиса», – с довольным видом повторил Арт.

– Да заткнись ты уже! – сказала она.

– Да, конечно.

Он оставил ее наедине с мыслями, а потом вернулся с дымящимся кофейником и двумя чашечками. Разлил каву, и она взяла одну из чашек и отпила горького напитка.

– Как бы то ни было, я твой, Надя. Знай это.

– Угу.

Она смотрела на него, пока он пил свою каву. Она знала, что он подразумевал не только политику. Он любил ее. Все то время, что они вместе работали, путешествовали, жили под одной крышей. И он ей нравился. Такой большой, элегантный и воодушевленный. Любитель кавы, что было очевидно по тому, как он ее пил, по его напряженному лицу. Она чувствовала, что он провел весь конгресс в этом воодушевлении, распространяя его как эпидемию. Хотя с чего бы тут веселиться, когда пишешь конституцию? Это казалось абсурдным, но это сработало! И за время конгресса они стали как бы парой. Да, она была вынуждена это признать.

Но ей было 159 лет. Снова абсурд, но это было так. А Арту было – точно она не знала – семьдесят или восемьдесят с чем-то, хотя выглядел он на пятьдесят – как и все те, кто рано начал проходить процедуру омоложения.

– Я такая старая, что гожусь тебе в прабабушки, – сказала она.

Арт пожал плечами, смущенный. Он знал, о чем она говорит.

– А я такой старый, что гожусь в прадеды этой женщине, – ответил он, указав на высокую марсианку, которая прошла мимо двери их кабинета. – А она достаточно стара. Так что, видишь, в какой-то момент это перестает иметь значение.