– Не могу знать.

– Может, это тоже ловушка немцев была?

– Я тоже так подумал сначала. Всякий люд там собрался. Но основной костяк – наши люди! Решил им помочь.

Особист и летун опять переглянулись. Особист так же скорбно, летун усмехнулся моей самонадеянности. Ну-ну.

Уже вечер, спать пора. Из всех почитателей моего таланта в разговорном жанре остались только эти двое. Особист уже давно ничего не пишет, просто слушает. Летун оглушительно зевает. Может, «ждите ответа в следующей серии»? Нет? Ну, кто при должности, тот и заказывает музыку. Слушайте подправленную цензурой версию. А я вспомню и вздрогну – как на самом деле было. Я ж ведь как Цезарь теперь, салат, тьфу, говорю одно – думаю другое. Делаю – третье. И всех вас имею. В виду.

Патруль времени

Патруль времени

Бася опять засёк интенсивный радиообмен. Я заранее обхожу такие места. Кто может трепаться тут в эфир? Только немцы. А раз есть радиообмен – немцев много. Оно мне надо? Всех не перебьешь в одно лицо. Оно треснет. Лицо. Один в поле не воин.

И так еле-еле оторвался от них. И даже не знаю, удалось мне отвести погоню от партизан? Перебьют их, как курят. Что-то не слышал, чтобы в 1942-м партизаны были крутыми. В 1944-м – да. Особенно отличился старичок один в колпаке. Фамилия у него такая – Колпак? Или радиопозывной? Вот не помню. Но крут! Сделал рейд почета по Украине и пошёл в набег на Карпаты. Как Гендальф прямо, провёл своё братство по кольцу.

А я проредил «делегацию возмездия» немцев, отвлёк их на себя, утащил в сторону. Пятьдесят семь – столько сейчас числится за мной остывших немцев на счётчике в кремниевой (или какая там у него?) памяти Баси. А когда решил, что достаточно увёл их, достаточно времени в салочки с ними поиграл, достаточно для сворачивания лагеря партизан, просто убежал. В этом комплексе я бегаю так, что самый резвый гепард похудеет, если увидит.