Из разорванного живота Аргуса вытекала кровь. Он чувствовал, как клинок режет его внутренности.

Ощущал, как вместе с силами, его тело покидает и жизнь.

Он понимал, что это конец.

Они проиграли.

— Возможно…, - ухмыльнулся старик, — Чёрт… не думал, что умру от чьих-то рук.

— Никто не думает, — ответил Лонгвей, приставляя меч к шее жертвы.

— Твою мать…, - прохрипел Аргус, — А ведь… только с внуком встретился. И узнал, что сын жив…, - его глаза стекленели, — Ну что ты за… говно… Лонгвей.

— Что-то передать Мей?

— Ага…, - хмыкнул старик, — Чтобы яйца… тебе оторвала.

— Жаль тебя, — улыбнулся Лонгвей, — Мы бы дружили. Но увы, — он заносит меч для удара.

«Да уж…», — в последнюю секунду своей жизни, на лице Аргуса засияла улыбка, — «Прости, Марк. Херовым я был дедушкой…», — он прикрыл глаза, слыша, как клинок рассекает воздух.

Он прожил долгую жизнь. Очень. Он понимал, что рано или поздно она оборвётся, но…

Для Аргуса это была самая ужасная смерть. Он нашёл своего внука, узнал, что родной сын жив, наконец получил надежду на ту спокойную жизнь вместе с семьёй, о какой мечтал.

Он… не хотел умирать.

«Ладно… прощайте», — он выдохнул, — «Надеюсь, я с вами там не увижусь. Живите долго, Кайрус, Маркус. Простите, и прощайте»

Клинок остановился. По шее Аргуса пошла кровь.

Но он её прекрасно ощущал.

— Ты издеваешься… ублю…, - хотел было сказать старик.

— Какого?… — пробормотал Лонгвей и отвёл клинок от шеи жертвы.

Послышались шаги. Тяжёлые, шаркающие шаги.