– Сердо, ты знал, что мальчик хочет избрать иной путь! И всё же решил за него! Но он давно хотел быть учёным, он так хотел этого с самого детства! Как можно его заставить? Переломить по-своему, чтобы радость потухла во всех его глазах!? – вопрошала Нурла, мать Ато.

– Жена, слушай меня! Так принято в нашем обществе, не я это придумал! Все эти желания, чувства, эмоции во все времена во всех цивилизациях приводили только к страданиям и разрушениям! Я повиновался своему многоопытному отцу, а он – своему, и так повелось с начала нашего Рода! И Ато придётся подчиниться! Его отец – государственный учётчик всех записей, и он будет им же! – упрямо отвечал Сердо, стараясь не смотреть своей жене в глаза.

– Он будет им, если ещё жив, конечно! – тихо ответила она и добавила с достоинством: – Меня зовут Нурла, помни об этом! Я не какая-то безликая жена и тоже имею право участвовать в судьбе сына!

– Хорошо, Нурла, я помню, как тебя зовут! В судьбе сына ты уже поучаствовала, дав ему жизнь и заботу в первые годы. Теперь ты можешь только наблюдать и молча повиноваться мне! – глаза Сердо сверкнули недобрым блеском.

– Да, муж, – ответила Нурла бесцветным голосом, в тот же момент приняв своё потаённое решение.

– Помни, что я взял тебя в жёны и твою тайну тоже! Помни про свою безумную мать! Я не отрекся от тебя, хотя следовало бы. Возможно, бунт Ато – вина твоей дурной наследственности! – отец Ато говорил со всё нарастающей важностью в голосе, высокомерно подняв три своих подбородка вверх.

– Ты обвиняешь в случившемся меня одну? – спокойно спросила Нурла и пронзительно посмотрела во все пять пар глаз своего мужа. – Что ж, будь по-твоему! В таком случае я удаляюсь, мне нужно побыть одной!

Сердо подавился своим очередным заносчивым ответом и беспомощно посмотрел вслед своей удалившейся жене. Кажется, он не властен более ни над ней, ни над младшим сыном. Наверно, нужно что-то предпринять, сообщить в Совет старейшин… Но тогда и его, Сердо, будут судить как несостоятельного главу Рода! Упорядоченные, взвешенные мысли впервые в жизни не желали повиноваться ему, их хозяину. Сердо что-то чувствовал, но старательно подавлял это, как его учили ещё в детстве. Однако в этот раз подавлять было почти невозможно: ещё немного, и он взорвётся в беспомощной злобе! Помогут ли привычные уже таблетки-подавители гнева теперь?

Нурла же, напротив, стала совсем спокойной. Она хладнокровно зашла в отсек для спасательных челноков и отметила про себя, что одного из них не хватает. Одобрительно кивнув, она решительно залезла в ближайший к ней челнок и тихо проговорила, запуская двигатель: