Монолог генерала, в очередной раз заставил мозги адъютанта пылать и плавится. Он знал о любви Григория Никитина ко всякого рода философствованиям, но каждый раз всё равно попадался на очередную поучительную речь.

К счастью для него, генерал отвлёкся на вовремя прибывший бронированный фургон. Машина притянула к себе внимание всех жителей города. Едва завидев фургон вдалеке, гул множества голосов сменился напряжённой тишиной. Которая продлилась недолго.

Чёрный транспорт замедлил ход, водитель стал сигналить людям и толпа послушно расступилась. Глядя на эту сцену, Григорий отчего-то вспомнил библейский сюжет, как Моисей развёл море, спасаясь от египтян.

Фургон, тем временем развернулся и задом приблизился к воротам и остановился.

— Рассредоточится! — генерал Никитин отдал приказ, и солдаты в униформе цвета «хаки» перекрыли дорогу по обе стороны, создав безопасный коридор. Григорий знал, что сейчас начнётся и в душе был согласен с ними, но приказ есть приказ: ни в коем случае не допустить беспорядков и самосуда.

Двери фургона открылись, выпустив группу вооружённых до зубов людей, в тяжёлых бронежилетах, при виде которых Никитина ужалила зависть. Наёмники корпораций получают всё самое лучшее, а государственной армии достаются только объедки.

В следующую секунду, из машины буквально вытащили приговорённого, закованного в наручники. Зрелый мужчина, высокий и широкоплечий, но тощий, как скелет. И тут толпа взорвалась.

— Убийца!

— Мерзавец! Будь ты проклят!

— Гори в аду!

— Отдайте его нам!

Сотни людей: мужчин и женщин всех возрастов, пытались прорвать заслон военных.

— Держать строй! — приказал генерал — Они не должны прорваться!

Проще сказать, чем сделать. Пока преступника вели к воротам, толпа с каждой минутой напирала сильнее. Вот полетели камни и мусор. Обломок кирпича от рикошетил от каски одного из конвоиров. Адъютант не выдержал и дал залп из автомата в воздух.

— Идиот, ты с дуба рухнул?! — рычал на него генерал — Думаешь, это их успокоит? Они ещё сильнее разозлятся.

Человек, ставший причиной праведного гнева толпы, не выказывал ни страха, ни смирения. Напротив, осуждённый периодически вызывающе поглядывал в обе стороны, одаривая собравшихся взглядом абсолютного презрения. В какой-то момент, он даже брезгливо поморщился и сплюнул на сырую землю.

Бушующей толпе было плевать на его чувства, она жаждала крови. А вот от генерала ничего не укрылось.

— Андрей, можешь сколько угодно демонстрировать своё отношение, но твои неумелые потуги сохранить достоинство, выглядят жалко — сказал Григорий, когда конвой поравнялся с ним.