Ох, что со мной творилось! Пытка скрипящим пенопластом – самая ужасная из всех. Обычно, завидев этот материал, я убегаю в другую комнату, стараясь скрыться от жуткого звука. А здесь бежать некуда. Да и нельзя пропустить важный момент подъема статуи!

Заткнула уши, но эта защита не особенно помогла.

Белые крошки пенопласта густо усеяли камни вокруг. Наконец европеец закончил свою работу, глянул внутрь контейнера и потом кивнул рабочим. Те быстро подбежали, откинули боковую стенку. Будто по команде, рабочие что-то подцепили внутри.

Стропы натянулись.

Я с замиранием сердца следила, как в ослепительных лучах софитов из контейнера появилась сначала исполинская багряная корона. Затем голова статуи.

Неописуемое зрелище! Огромную багровую голову покрывали трещины. Они усеяли лоб, щеки и кучерявую бороду, нос охватили по контуру… Такое впечатление, словно на изваяние накинули рваную сеть.

А статуя Героса продолжала подниматься. Вот уже показались плечи, поднятая рука, грудь… Мне стало жутко. Почудилось, словно из гроба поднимается залитый кровью атлант… Герос восстает из мертвых во всем своем грозном величии.

Кран поднял статую и установил ее вертикально. Она раза в полтора превышала рост человека. Бородатый, угрюмый Герос стоял, вытянув вперед правую руку, и сурово смотрел на меня из-под косматых бровей. Мне сделалось страшно. Кровавая статуя сверлила меня гневным взглядом, словно именно я была виновницей гибели Астелии.

Стропы не отцепили, кран продолжал удерживать статую. Видимо, близилось окончание расчистки постамента.

Я словно в воду глядела!

Чернорабочие перестали размахивать кирками. Третий европеец, руководивший работами, подозвал Бейкера и крушителя пенопласта, который теперь сжимал трубку в зубах. Они протиснулись через толпу и, как мне показалось, замерли в изумлении.

Мне тоже не терпелось посмотреть, что там. Я осторожно продвинулась на пару метров вперед, вытянула шею. На счастье, рабочие расступились и передо мной открылся постамент. Белый, с витым узором на поверхности. Что самое интересное, на нем остались обломки – стопы ног…

Но эти стопы были белыми!

Я перевела взгляд на изваяние Героса, возвышающееся в нескольких метрах правее. У статуи ноги собраны целиком. И выполнены они из огненно-красного мрамора.

Стоп! А ведь…

Раскопанный постамент был мал. На таком, пожалуй, и я смогла бы устроиться в каком-нибудь из музеев с табличкой: «Богиня Алена, объясняющая Посейдону разницу „между крито-микенским слоговым письмом и древнегреческим.“…» Мой любимый размерчик! Бедный Бейкер! У исполинской статуи Героса этот постамент поместится между ступнями.