И тут я обратила внимание на небольшой фургон у обочины, к которому не торопясь направлялся водитель. Он вышел из ночного кафе, в руке его покачивался бумажный пакет. Решилась подойти.

Выяснила, что он спешит в Лион транзитом через Швейцарию, что фургон забит австрийскими швейными машинками. Из-за спешки и недосыпа я не смогла выдумать ни одной путной истории, поэтому тупо предложила ему тысячу долларов за то, чтобы он провез меня через границу в кузове фургона. Он взял с меня честное слово, что я не террористка и что в моих действиях нет криминала. В ответ я попросила его не пугаться, когда настала пора перегружать Веру из «Боро» в фургон.

Фердинанд – так звали водителя, – не испугался. Только больше не разговаривал со мной. Границу мы миновали удачно. Как это произошло, не могу рассказать, поскольку в запертом фургоне было темно, невыносимо воняло целлофаном, да еще коробки со швейными машинками прижали меня к борту. Мы два раза останавливались и один раз хлопнула дверь. В кузов никто не заглядывал. И это граница!

Когда миновали Лихтенштейн, Фердинанд открыл фургон и кивком предложил дальше ехать с ним в кабине. Перетащив туда свое тело, я тут же вырубилась.

Фердинанд разбудил меня на подъезде к Цюриху. Сообщил, что ему на запад, в сторону Базеля. А мне, чтобы добраться до Люцерна, надо на юг. Я искренне поблагодарила его. Он высадил меня возле небольшой березовой рощи и уехал в сторону сияющего огнями Цюриха.

Небо светлело. Начиналось утро. Хорошо, что я поспала немного. Стало легче. Еще бы чашку кофе – чувствовала бы себя и вовсе замечательно. Но времени нет.

Положила Веру в заросли крапивы, чтобы с дороги ее не было видно. Машин немного, но осторожность не повредит. К тому же Вере совсем не больно лежать в жгучих сорняках.

Теперь нужна машина. Не полезу же я с трупом в автобус! «Два билета – мне и моей подруге…» Пойти в Цюрих и угнать машину?..

Из-за скалы выплеснулся свет фар, следом вынырнул автомобиль. Я подняла руку. Сердце почему-то стучало ровно, словно я в этот момент, лежа в ванной, читаю поваренную книгу. Надо же, у меня появляется хладнокровие!

Хрустя покрышками по мелким камушкам, рядом остановилась роскошная «ауди» с германским номером. Мой бывший муж Леха называет такие «авоськами». Откуда он берет эти клички?

Открыла дверь и заглянула в салон, который показался мне кабиной космического корабля. Кругом огоньки, лампочки и кнопочки. «Космонавт» за штурвалом не понравился с первой же фразы:

– Что, детка, заплутала? Запрыгивай – согрею.

Улыбаться в ответ почему-то не хотелось. Слишком широкое и самодовольное лицо у этого господина. Денег ему не предложишь, на жалость такого не возьмешь, предъявив труп Верочки. А отпускать его и ловить другую попутку времени нет.