А, черт, уже практически все враги успели перелезть на наш корабль, и теперь вокруг была куча мала — ни повернуться, ни развернуться. Передо мной спиной ко мне стоял кто-то, чьего лица я не видел. Но это явно был недруг, так как он отчаянно защищался от ударов Эйрика. Я просто толкнул врага плечом, отправляя к Эйрику, и мой соратник не сплоховал, тут же всадил лезвие своего топора прямо в грудь врага.

В следующее мгновение уже меня толкнули откуда-то справа. Какой-то боров, явно не из наших. И я со спокойной совестью ударил его обоими своими топорами.

— Он был мой! — прорычал Магнус, который с «боровом» и сражался. Его глаза, налитые яростью, глядели на меня (горячка боя, чего уж), и тут злость в них сменилась испугом, что ли: — Берегись!!!

Я не стал оглядываться и отпрыгнул в сторону, собственной спиной напоровшись еще на кого-то из сражающихся. Оглядываться было некогда, так как я увидел, о ком меня предупредил Магнус.

Тот самый тип с колуном решил воспользоваться ситуацией, тем, что я отвлекся на сражающихся справа и слева от меня. Наверняка парень решил, что это его звездный час — он несся на меня безмолвно, только в глазах его светилось торжество.

Да вот только ничего у него не получилось — я просто повернулся боком к противнику. И когда его колун опустился, ударил в палубу прямо у моих ног, а сам противник нагнулся под весом своего оружия, я просто рубанул его сверху. Готов.

Огляделся вокруг — сеча кипит по всему кораблю. Лишь небольшой пятачок, диаметром буквально в метр-полтора, где стою я, а также лежит тело противника и «борова», свободен.

Отчаянный крик донесся до меня откуда-то слева. Я повернул голову и увидел, как мой брат пытается ударить противника, того самого вертлявого мужика с кучей побрякушек, своей секирой. Противник ловко уворачивается от удара, брата поворачивает инерция и он пытается достать врага рукояткой. Но этот финт ему не удается. Верткий одним ударом отрубает правую кисть Р`ама. Крик боли, кажется, долетел до небес.

Р`ам перехватывает свою секиру левой рукой, пытается ею достать врага. Но удар выходит медленным и неуклюжим. Верткий с легкостью уворачивается. Я вижу его улыбку — ехидную, коварную. Он словно хищник, играет с жертвой. Его топорик промелькнул, словно молния, и Р`ам оказывается без второй кисти. Он вопит, глядит на свои культи, из которых бьет кровь, а его противник медлит, словно бы любуется своей работой.

Миг, и крик Р`ама резко прерывается — вертлявый делает шаг к нему, аккуратно берет его за голову левой рукой так, чтобы Р`ам не вывернулся, не уклонился, а затем медленно, позволяя жертве увидеть все в подробностях, подносит лезвие топора к горлу, и не спеша, аккуратно, словно колбасу нарезает, «перепиливает» горло моему брату.