В своем обличье старушки Эразм – и это выглядело смешно и нелепо – словно любопытный ребенок шагнул вперед и попытался прикоснуться к образу, но рука его прошла сквозь призрак.

– Самые удивительные люди – это женщины, – задумчиво произнес Эразм. Робот с интересом пошевелил пальцами в сверкающем поле, но очертания лица не изменились. Оракул не обратила никакого внимания на робота.

– Дункан Айдахо, ты наконец понял, кто ты. Квизац Хадерач, я всячески пыталась защитить тебя. До тебя несовершенными пророками были Муад’Диб и его сын, Бог-Император Лето. Но даже они сами сознавали свои пороки. Теперь все сошлось в космосе в одну точку, в узел узлов, ты стал сингулярностью, источником новой дерзкой Вселенной, которая источает потоки только вовне, в вечность и бесконечность. Надежда человечества – и не только его – сконцентрировалась в тебе.

Дункан пребывал в полном замешательстве.

– Но каким образом? Я ничего этого не чувствую.

– Квизац Хадерач означает «Сокращение пути», это личность достаточно сильная для того, чтобы вызвать фундаментальные и необходимые изменения для того, чтобы изменить ход истории – как для человечества, так и для мыслящих машин.

– Да, ты обладаешь такой властью, Дункан Айдахо. – Эразм говорил так же убежденно, как и Оракул Времени. – Я полагаюсь на тебя, рассчитывая, что ты сделаешь правильный выбор. Ты знаешь, что в наибольшей степени пойдет на пользу Вселенной, и знаешь, что мыслящие машины могут обогатить новую цивилизацию.

Дункану оставалось только удивляться осознанию своей новой личности, мысли его метались от понимания новой, поразившей его истины. Наконец, после стольких попыток, после стольких возрождений в виде гхола, он знал свое предназначение. Теперь разум его полностью пробудился.

Теперь он прозревал время, распростершееся в космосе подобно великому океану, своей пробужденной силой он мог изменять ход любой молекулы, любого атома, любой субатомной частицы в этом великом пространстве. Скоро к нему придет великое предзнание, но это будет не сразу, если оно наступит слишком быстро, то его поразит такое же страшное оцепенение, как Паоло. Уже сейчас мозг Дункана работал быстрее, чем у ментата, и он чувствовал, что может заставить свое тело двигаться со скоростью, которая удивила бы даже баши.

«Я – последний Квизац Хадерач. После меня их больше не будет».

Образ Оракула померк, и перед всеми снова возникла фигура красивейшей женщины.

– После того как ты умер в первый раз, Дункан Айдахо, – умер как солдат, защищая Атрейдеса и пытаясь спасти первого Квизац Хадерача, – силы Вселенной способствовали твоему возрождению в виде гхола, и потом это повторялось множество раз, снова и снова. Прежний Бог-Император отчасти понимал твое предназначение и невольно приближал этот момент. Конец Золотого Пути – это начало чего-то другого.