Нестеров младший глянул на нее и хмыкнув отправил в рот очередную ложку щей. Судя по тону, с которым она это сказала, а главное взгляду, хочет она женить сына. Причем срочно. И даже хорошую девушку для него присмотрела. Ну что с нее взять. Старомодные взгляды. Сейчас спешить с этим нет ни какой нужды. И уж тем более в свете того, что он пока учится, а после его начнет мотать по службе. Ну вот чем заняться молодой жене в гарнизонной глуши? И потом. Таня? Невеста? Мать это серьезно?

— Кстати, Витек. Подружка у тебя чумовая девчонка. Мы с ней в клуб чуть не каждый день ходили. На уши ставили ваш городок. Правда мне пару раз пытались выписать литер, насилу отбился. Но это мелочи. Она много чего о тебе порассказала.

— Серьезно? — сам не зная отчего бросив на друга злой взгляд.

— Ты чего? — удивился Аршинов.

— Ничего, — взяв себя в руки, спокойно пожал плечами Виктор.

Отец посмотрел на сына и многозначительно покачал головой. Вот так и не поймешь, осуждающе или разочаровано. Ну и пусть их.

— Рома, ты мне друг, но если обидишь Таню, пеняй на себя, — когда они ушли в свою комнату, предупредил Нестеров.

— Витя, я конечно баламут и бабник, но смотреть в сторону твоей девушки и не подумаю.

— Она не моя девушка. Она друг. И в обиду я ее не дам.

— Да иди ты. Друг. Лепи этого горбатого кому другому.

— Думай, что хочешь.

— Вот и ты тоже, думай что хочешь.

Виктор боднул Романа взглядом, и вышел из комнаты. Сам не зная зачем оделся и вышел на улицу. Отец по обыкновению сидел на лавке, сбоку от крыльца и курил. Разве только бросил под себя кусок овчины, чтобы не застудиться.

— Витя, — окликнул он его.

— Чего, батя?

— Ты на Ромку не зыркай. Он, что твоя Таня, человек стоящий, хотя и шибутной. Из таких хорошие друзья получаются. Такие, что на всю жизнь.

— Вот же заладили. Да кто вам сказал, что Таня моя девушка? — вскинулся он.

— Ну нет, так нет, — легко согласился отец, пыхнув терпким табачным дымом.

— Господи, ну вот никакого с этими паразитами сладу нету! — сокрушенно произнесла вышедшая на крыльцо мать.

— Что опять стряслось? — поинтересовался отец.