– Может, и догадались, – возразил Эдо голосом Сайруса. – Да кто бы им дал.

Ханна-Лора нахмурилась, но тут же улыбнулась, кивнула:

– И то. Ты лучше скажи, зачем я тебе понадобилась? Что ты хотел узнать?

– Узнать? – удивился Эдо. – Да вроде бы ничего. У меня не вопросы, а просьба. Если у нас на Другой Стороне Проходы закрылись, это трындец как плохо. Я сейчас туда пойду, посмотрю, что можно сделать, но совсем не уверен, что у меня получится. Открывать Проходы меня не учили. Вообще ничего похожего не припомню. Но ты-то точно умеешь их открывать!

– С чего ты решил?

– Понятия не имею, – честно признался он. – Но совершенно уверен. На деньги поспорил бы, да спорить не с кем, где я найду таких дураков. Это знание, понимаешь, как бы разлито в воздухе. И я его просто оттуда взял.

– Всё, приехали, – вздохнула Ханна-Лора. – Здравствуй, дорогая северная традиция. Давно не виделись. Узнаю неподражаемый стиль.

– Ну, я правда не совсем зря на Чёрный Север смотался, – согласился Эдо. – Можно сказать, окупил бензин. Но важно сейчас не это. Проходы! Они не должны быть закрыты, что бы там, на Другой Стороне, ни случилось. Проходы в Граничных городах – дыхание мира. А мир у нас общий, один.

Сам себя слушал как бы со стороны, удивляясь: откуда я это знаю? Что, тоже от Киры? Она меня так туго набила сокровенными тайнами, как мясник набивает бирвурст[31]? Удивление было не совсем настоящее, скорее дань старой привычке считать одни вещи возможными, а другие не очень, уступка скептическому уму, который явно дышал на ладан, доживал свои последние дни. Для умирающего ничего не жалко, лишь бы ему полегчало. Хочешь удивиться? Ну, удивись.

– Эту точку зрения я не разделяю, – фыркнула Ханна-Лора. И улыбнувшись так тепло, как обычно не улыбаются в споре, добавила: – Между прочим, именно с вопроса о единстве якобы общего мира и начался раскол в нашей традиции. Давным-давно, задолго до наступления эпохи Хаоса. И вдруг всё по новой! Смешно.

– Только я не выйду из храма, хлопнув дверью, и не уеду на Чёрный Север, – в тон ей ответил Эдо. – Потому что мы, во-первых, на Маяке, а не в храме. Я сейчас вообще тут живу! А во-вторых, северяне меня на порог не пустят. Они, понимаешь, считают, что моё место тут. И на нашей Другой Стороне. Да везде понемножку. Лишь бы подальше от их винных погребов. Хочешь, кстати, попробовать, какое вино там считается неудачным? У нас ещё вроде осталось… буквально на дне.

– Очень хочу, – вздохнула она. – Но у меня разгар рабочего дня!

– Зато я на больничном, – оживился Юстас. И в ответ на возмущённый взгляд Ханны-Лоры напомнил: – Я же отравился на Другой Стороне.