– Так рада, что ты здесь!

Мой голос надломился на последнем слове, и Вайолет снова притянула меня в объятия. Во мне будто прорвалась плотина, и впервые с исчезновения родителей по моим щекам потекли горячие слезы.

Я содрогалась от всхлипов, наконец дав волю накопившимся страху и боли, а Вайолет поглаживала меня по спине. Когда я выплакалась, мои глаза опухли, а тело еще вздрагивало от тихих всхлипываний.

Вайолет предусмотрительно достала салфетки из сумки и передала их мне.

– Ну как, лучше?

– Ага, – я вытерла глаза и высморкалась. – Прости за этот фонтан слез.

– Черт, подруга, если кто и имеет право расплакаться, так это ты. На твоем месте я бы уже ревела несколько недель.

Из меня вырвался робкий смешок.

– Или, на худой конец, ты научилась бы вырезать заточку.

Она скривилась, вспомнив о нашем пребывании в камере.

– Слава богу, что твой горячий друг-фейри спас нас из той дыры.

При его упоминании все мое хорошее настроение улетучилось. Вайолет заметила и передала мне новую салфетку.

– Итак, чего я не знаю?

Я полушепотом рассказала ей, ничего не утаивая, обо всем, что произошло с того момента, как меня похитили на блошином рынке. На всем протяжении моего рассказа Вайолет то изумленно ахала, то разъяренно хмыкала. Когда я описала, как обрадовалась приходу Лукаса и что за этим последовало, она буркнула под нос:

– Засранец!

– Вот и все, – я уставилась на колени, чтобы она не видела, как больно мне было вновь переживать тот ужасный момент.

Вайолет взяла меня за руку.

– Он тебе небезразличен.

Я молча кивнула, не поднимая взгляда. Конечно, глупо было влюбляться в фейри, но это все равно произошло. И, как я того ожидала, он разбил мне сердце.

– Ох, Джесси, – выдохнула Вайолет.