В отличие от Фрейда и его многочисленных исследователей на Западе, усматривающих в любом поступке проявление психопатологических сексуальных комплексов, Гирин ставит во главу угла общественное поведение человека и берет за исходное его биологическую полноценность. Своеобразие суждений героя Ефремова заключается в том, что он старается увязать такие надстроечные категории, как этика и эстетика, с материалистически понятым процессом биологической эволюции.

«Пора перевести понятие искусства на общедоступный язык знания и пользоваться научными определениями, — говорит Гирин, обращаясь к художникам. — Красота — это наивысшая степень целесообразности, степень гармонического соответствия и сочетания противоречивых элементов во всяком устройстве, во всякой вещи, всяком организме. А восприятие красоты нельзя никак иначе себе представить, как инстинктивное. Иначе говоря, закрепившееся в подсознательной памяти человека благодаря миллиардам поколений с их бессознательным опытом и тысячам поколений — с опытом осознаваемым. Поэтому каждая красивая линия, форма, сочетание — это целесообразное решение, выработанное природой за миллионы лет естественного отбора или найденное человеком в его поисках прекрасного, то есть наиболее правильного для данной вещи…Таково биологическое значение чувства красоты, игравшего первостепенную роль в диком состоянии человека и продолжающегося в цивилизованной жизни».

Концепция Ефремова — Гирина получает наиболее полное и отчетливое выражение в индийских главах романа, где советский ученый излагает свои взгляды перед индийскими мудрецами — йогами высших степеней, пригласившими его на собеседование.

Отдавая должное древней индийской философии, открывшей правильный путь к совершенствованию человека посредством тщательного развития и умножения его физических и духовных сил, Гирин в то же время упрекает своих оппонентов в том, что идеал йогов зиждется на личном «спасении», изоляции от окружающего мира, невмешательство в земные дела. Тем самым из индийской философии вытекает мораль себялюбцев, несущая благо лишь небольшому числу «посвященных».

«Разве не в тысячу раз более благородна другая цель, какую поставил себе целый народ — мой народ, идущий к ней через великие трудности? — восклицает Гирин. — Цель эта — сделать всех знающими, чистыми, освобожденными от страха, равными перед законом и обществом, сделать доступным для них всю неисчерпаемую красоту человека и природы… Я был бы рад, если бы вы увидели за моими несовершенными формулировками, что из материализма вместе с глубоким познанием природы вырастает и новая мораль, новая этика и эстетика, более совершенная потому, что ее принципы покоятся на научном изучении законов развития человека и общества, на исследовании неизбежных исторических изменений жизни и психики, на познании необходимости и общественного долга».