— Всё, мозги кипят! — Витя несколько раз стукнул ладошкой по лбу и заявил: — Не знаю, как всё это понимать, даже бутылка тут не поможет. Кто-нибудь подскажет мне, раз мы с Ником судьи, то можем вносить некоторые корректировки в ход суда? Вопросы задавать нам можно?

Не могу не согласиться с Витей, прав он, всё очень сложно. И насчёт бутылки тоже прав, с ней путаница только усилится. Трезвый ум, без него никак.

Угрх, явно недовольный вмешательством инвалида, тихо ответил:

— Суд подразумевает вопросы от судей. Вы оба судьи, поэтому можете спрашивать.

— Восхитительно! — Довольно потерев ладошки, Витя спросил: — Рагхар… эм-м-м… то есть Раурх, своего братца, Храурга, завалил, верно?

Харрор и Рагхар медленно встали и повернулись к нам с Витей. Первый, кивнув, сказал:

— Да, я был убит своим братом, при этом убит без предупреждения, ударом в спину. Это было предательство с благими намереньями.

— Родного брата в спину пырнуть, да с благими намереньями, такое себе… — пробормотал Витя.

Положив руку на его плечо, я попросил:

— Помолчи немного, надо более конструктивные вопросы задать. — Посмотрев на медведей, я спросил: — Родич Харрора был убит родичем Рагхара, в этом нет ничего непонятного. Пусть удар был в спину, или это был выстрел, суть от этого не изменится. Важно другое, причина того убийства, ведь для того, чтобы брат решил убить брата, должно случиться что-то такое, важность чего будет величайшей, легко затмевающей любовь родича к родичу. Расскажете причину?

— Да, — кивнул Харрор-Храург. — Причина была следующей — я свято верил в войну с Основой, и даже факт того, что нас осталось ничтожно мало, что мы вот-вот полностью истребим сами себя, не мог остановить меня. Я был последним, кто держал сопротивление, кто возглавлял его. Незадолго до моей смерти война почти пришла к закономерному итогу, должно было случиться последнее сражение, на одной стороне которого были мы, те, кто против Основы, и на другой стороне был мой брат, который переметнулся на сторону, считающую, что Основа — лишь причина войны. Сейчас, спустя время, понимаю, что брат был умнее меня и видел истину. Основа не причастна к случившемуся, мы сами уничтожили себя, мы всегда делали так, все взлёты и падения нашей расы — результат наших действий. Основа, нельзя говорить о том, что она не вмешивается, она вмешивается, но лишь для корректировки и спасения нас от полного уничтожения.

Закончив говорить, Харрор кивнул Рагхару. Тот, кивнув в ответ, заговорил:

— Мой брат и остатки сопротивления готовились к битве с нами, но нам эта битва была не нужна, потому что остатки сил мы бросили на восстановление цивилизации. Весь материк горел, наши города были уничтожены, хаос пришёл к власти. Добить сопротивление для нас значило одно — окончательно и бесповоротно погибнуть самим, потому что силы остались примерно равными. Я пошёл на хитрость и попросил младшего брата тайно встретиться. Не ожидая от меня предательства, он пришёл. Удар в спину — образное выражение, потому что там было всё иначе. Я вызвал брата на поединок. Цели убить не было, хотелось образумить, но те, кто стоял выше меня, решили иначе. Совет Старейшин отправил следом за мной убийцу, и он убил моего брата. Моя вина в том, что я знал, что такой исход возможен. Всё можно было изменить, нужно было пойти против Совета Старейшин, но мне не хватило смелости. Изгоев могло не быть, если бы я не испугался.