Глядя на Дашу и Петровича, ждущих, пока паладины восстановят им здоровье, Владу и освободившего ее на время боя Кешу, забывших про свои роли и сражавшихся рука об руку, Мажора, всего покрытого слизью, я понимаю, что для нас это была не просто битва. Каждый из сражавшихся привнес в нее что-то свое, каждый (ну, разве что кроме Майи, с интересом оглядывающей поле боя) выложился на полную, а все вместе мы осознали (во всяком случае, мне очень хотелось в это верить), что общая цель нас сплотила. Хотя бы на время. Понятно, что мы едва только начали свой поход, и случиться еще может все, что угодно. И монстры, как говорят, чем дальше, тем страшнее, так что кадавры еще покажутся нам детскими игрушками. Но такое начало, черт побери, мне нравится.

К тому моменту как последний кадавр распался на полусгнившие трупы все настолько устали, что единогласно решили устроить привал, отойдя от покрытой трупами поляны на жалкие сто метров. Однако сперва нужно было решить один маленький, но очень серьезный вопрос. И сразу же атмосфера единства растаяла, как легкая утренняя дымка.

– Ты почему побежал? – Мажор строго спросил покалеченного перед битвой, а теперь полностью восстановившегося после возрождения Костю. – Думал отсидеться, сволочь, пока за тебя остальные в желудке перевариваются?

Последние слова он проорал с выпученными глазами, так что несчастный паникер, даже после возвращения с того света не очень-то утруждавший себя боем, сжался в комочек. Уверен, все понимали Мажора и не осуждали – я лично сам видел, как один из кадваров сперва откусил хаоситу голову, а потом уже проглотил обмякшее тело. Не позавидуешь таким впечатлениям. Тут не столько обидно так глупо попасться, сколько просто чертовски больно.

– Я испугался, – тихо попытался оправдаться парень. – Неужели, по-вашему, это невозможно? Называйте меня трусом, кем хотите, – тут он начал понемногу кипятиться, – но побежал, потому что испугался, и мне за это не стыдно.

– Миша, оставь его, – примирительно предложил Петрович. – Ну, обгадился он, зато и получил сполна.

Копейщик, как и я, похоже, оценил воцарившуюся после победы атмосферу и сейчас пытался хоть как-то удержать то волшебное чувство.

– Я, вообще-то, хотел ему сразу голову отрубить, – втоптал эти надежды в грязь Миша. – Но в последний момент решил, так сказать, применить воспитательные меры. От одного пользы немного. А так покричит, остальные хоть в чувство придут.

Бывшие подчиненные Пьера молча, как один, покосились на хаосита. И, надо сказать, в этот момент он был страшен. Думаю, теперь никто из стрелков не хотел бы с ним встретиться в бою один на один. И дело тут было вовсе не в проявленной силе, о ней-то все знали и так…