– Вы их, что не кормите? – спросил второй.

– Ну не то чтобы совсем не кормим, – замялся обладатель пропуска.

– Мы даём им пищу согласно установленным нормам. Но данная особь была приготовлена к утилизации. Так что…

– Понятно! – второй человек повернулся к девочке.

– Ну, здравствуй, Акира! – сказал он с улыбкой.

– Теперь у тебя всё будет хорошо!

*************

Почему-то он заметил её сразу. В этом спешащем мимо потоке людей, она стояла одна, уперевшись узким плечом в стену рядом с аркой, и казалось, что лишь одна она никуда не тропится. Маленькая, худая, с торчащими, из-под полосатого платья, острыми коленками. Она была погружена в телефон, и когда он подошёл и остановился напротив, не сразу заметила его или сделала вид, что не сразу заметила. Наконец она подняла голову и посмотрела на него. Из-под капюшона толстовки на него глянули чёрные внимательные, блестящие глаза. Чёлка падала ей на лицо, и он не мог понять, красива она или нет. В этот момент его толкнули, и он с трудом устоял на ногах.

– Ну и пижон! – презрительно сказала девушка, несмотря на смысл слов, сказанных ею, голос у неё был приятный и он решил, что она должна быть красива.

Он представил себя со стороны: выбритые по бокам головы волосы, собранные на затылке в небольшой хвостик, покрытые татуировками руки и выглядывавшие из-под бермуд также в татуировках икры, и смутился.

– Что? – переспросил он, не выдержав затянувшегося молчания.

– Ничего! – с вызовом отвечала девушка. Движением руки она убрала волосы с лица. Он успел заметить её тонкую, почти детскую руку. Она была красива, похожа на ребёнка, но определённо красива. На лице её застыла презрительная мина, она разглядывала его с наглой бесцеремонностью.

– Только что высокий! – заметила она, наконец, как будто раздумывая о чём-то.

– Что? – он почувствовал, что краснеет.

– Заладил! Как тебя зовут?

– Игорь.

– Я Рита. Пошли!

На автомате он двинулся за ней и тут она обернулась и, глядя прямо ему в глаза спросила неожиданно:

– Я тебе не нравлюсь?

– Нет! Что ты! То есть… Ты красивая! Ты мне нравишься! – он с ужасом вновь ощутил, как краска залила его щёки.