– Господин Сэтору просил меня передать тебе письмо, – сказала она. Протягивая ей конверт. Аяне не двигалась с места.

– Ладно, – мать положила письмо на стол и вышла. Аяне на секунду стало так её жалко, что слёзы подступили к глазам, ей до боли захотелось броситься за мамой и обнять её так как она делал это в детстве, но она поборола в себе это желание. Некоторое время она лежала искоса глядя на конверт, потом решившись встала, взяла конверт со стола вскрыла и начала читать.

«Здравствуй, Аяне. У меня мало надежды, что ты вообще прочитаешь это письмо, но я всё же решил написать его тебе. Прежде всего, я хочу извиниться перед тобой за всё в чём виноват перед тобой. Это моя и только моя вина! Я прошу тебя не обвинять Юи во всём! Твоей маме и без того нелегко! Всё это из-за моей нерешительности и слабости! Но я очень, очень хочу всё исправить! Сейчас, обстоятельства складываются так, что мне придётся уехать на некоторое время. Я понимаю, как это выглядит, но так уж всё время складывается в моей жизни. Ризе-сама потеряла власть и влияние, теперь мы преступники, которых разыскивает полиция. Я также вынужден уехать. Но я вернусь, как только смогу, судя по всему это будет уже скоро! Пожалуйста. Постарайся не попадать в неприятности, хотя бы до тех пор пока я не вернусь))). Впрочем, ты уже большая девочка и сможешь позаботиться о себе и Юи. Прости меня. Ты можешь мне не верить, но я правда очень счастлив, что ты есть в моей жизни.

Сэтору.»

Письмо было написано на кандзи явно впопыхах, иероглифы неразборчивы, знаки препинания пропущены. Аяне положила листок на стол и задумалась. Странно было ощущать, что у неё опять есть отец. Спустившись вниз она увидела мать которая сидела на кухонном стуле и тихо плакала и ей вдруг стало так грустно. Что она уже не смогла сдержать себя. Бросившись к матери она обняла её и прижалась к ней.

– Мама! Мама! – всхлипывала она и обе они плакали обнимая друг друга и обе почему-то чувствовали себя счастливыми.

*************

Этот дом выглядел недостроенным, он представлял из себя некрашеный сруб, два нижних окна были заколочены фанерными щитами, вместо крыльца старые поддоны, вместо полноценного забора были лишь отдельные столбы с горизонтальными перекладинами. Однако внутри дома было тепло и, следовательно, уютно. Грубо сколоченная лестница вела на второй этаж, около этой лестницы на старом большом диване сидели Колпин, Анна и брат и сестра Идэны. Время от времени они бросали взгляды наверх, словно ожидали чего-то. Наконец Колпин не выдержал.

– Почему мы прячемся? Такое ощущение, что мы боимся! Почему нам просто не поставить на место этих китайцев? – спросил он раздражённо. Анна быстро взглянула на него и хотя она ничего не сказала на её лице было написано полнейшее согласие со словами отца. Юи пожала плечами.