По мертвому обескровленному лицу вдруг пробежала судорога. Посиневшие веки дрогнули и медленно приподнялись. Черные губы разомкнулись, обнажив два ряда зубов. Нижняя челюсть медленно отвисла, а затем резко вернулась на место. Зубы лязгнули с жутким звуком. Следом прозвучал еще один звук – тонкий и пронзительный. Это страх нашел лазейку из мужицкого организма.

– Святонатор вернулся! – вопила Агата, суетливо бегая вокруг пульта и дергая Анемию за руки. – Отключай тут все на хер! Жми наугад, хуже не будет. Святонатор идет по наши черные души!

– Это не святонатор! – помертвевшим голосом произнес Вася, не спуская глаз с чудовища. – Это, мать его, святоморф.

88

88

Святоморф покинул вентиляцию. Сестра Марфа выпрямилась, слегка завалившись назад и подогнув колени. Ее левая рука пошла вверх. Она подняла голову, нацелив ее лицом на вампиров. Глаза монашки вновь открылись. На Васю уставились мертвые очи, полные зла, ужаса и ненависти. Зубы сестры Марфы вновь громко клацнули. Вася трусливо заскулил и покосился на ворота – не сбежать ли, пока еще можно?

Сестра Марфа двинулась на них. Шла она неуверенно, покачиваясь и оступаясь, но за этой внешней неуклюжестью чувствовалась могучая сила дикого зверя, раненого, но не побежденного, и готового к новой драке. За собой она оставляла след из кровавых капель. Взгляд монашки сфокусировался на Васе. Тот впервые в жизни пожалел, что никогда не жертвовал на храм.

Но тут в неумолимом приближении сестры Марфы произошла заминка. На ее пути возникла бабка с откушенным носом.

Будь старуха хоть чуточку умнее, она давно бы взяла ноги в руки. Но предводительница непорочных сектантов не могла похвастать могучим интеллектом. Вместо того чтобы спасать остатки здоровья, она продолжала сидеть на полу и жевать кровавые сопли. Данный процесс увлек ее с головой. Старая борцунья с пороками прозевала приближение святоморфа. А когда она все же заметила упавшую на нее тень, бежать было поздно и некуда.

Бабка начала поднимать голову, и в этот момент свободная ладонь сестры Марфы упала на нее макушку. Старуха вздрогнула, открыла рот, но вместо вопроса на тему «кто там?» из ее пасти вдруг хлынул дикий крик невыносимой боли. Она попыталась вырваться, но пальцы сестры Марфы сжались, гармошкой смяв кожу на ее черепе и крепко вцепившись в получившийся ком. Пенсионерка извивалась под монашкой, сучила ногами, орала. Сестра Марфа держала ее без особых усилий. А губы монашки, меж тем, беззвучно шевелились.

– Братик, страшно-то как! – завопила Агата, наблюдая агонию старухи. – Что святоморф делает с глупой бабушкой?