"Так его имя Аарон? Но кто же он такой!?"

— Это мы ещё посмотрим! — Аарон хищно усмехается, и выхватывает трезубец из рук бога, отпуская Марианну.

Девушка обессиленно падает на землю, Посейдон тут же наклоняется к ней.

— Что же ты наделал?.. — со рта девушка всё ещё льется кровь, голос едва слышен, а с глаз льют слёзы.

Тут же Аарон снова подхватывает девушку и пронзает её тело трезубцем.

— Забирай! — мужчина брезгливо и с отвращением бросает бездыханное тело девушки к ногам бога.

— Н-е-е-е-т!! — дикий, нечеловеческой крик разнесся по пустыне.

Посейдон падает на колени, обнимая труп девушки, его слёзы капают на её тело.

— Не умирай! Прошу тебя… только не умирай! — Посейдон, так же как и мне, пытается залечить раны девушки, но ничего не происходит. — А-аа-аа-аа!

Я впервые видела Посейдона таким, казалось он был готов умереть вместе с девушкой, настолько сильно он её любил.

Мне хотелось закричать, будто не в Марианну, а в меня воткнули трезубец, но крик буквально застыл в груди.

— А ты говорил, что не смогу воспользоваться! Ха-ха! — пока Аарон возхищался таким оружием, к Посейдону подбежали… что?

"Это же Вениамин и Маша! Как?"

Но в один миг они поменяли свои облики, и теперь на месте Вениамина был. Гефест!?

А на месте Маши красивая девушка в полупрозрачном белом платье с вышитым золотым арнаментом, что безумно хорошо сочиталось с её золотыми волосами.

"Я её не знаю, но видимо она так же принадлежит к Олимпийским богам".

Посейдон обездвижено сидел на земле прижимая к себе тело девушки.

— Какие же вы жалкие! Ничтожные! — Аарон сел на выступ какого-то булыжника, ещё и так гордо, будто это не обычный камень, а вылитый из золота трон.

— Мама! Мамочка… - к тому времени бедные дети пришли в себя, девочка всё ещё держалась за голову, на бледном личике виднелись потёки крови.

— Я же говорила, что всё именно так и закончится! Что ваша "любовь" обречена на провал! Посмотри до чего ты всё довел! — девушка с золотистыми волосами, явно не собиралась никого успокаивать, она будто действительно знала всё наперёд, и сейчас возвышалась над Посейдоном с гордо поднятой головой. — Ах! Бедные дети..