Он поймал взгляд Мариамы, и они обменялись опасливыми улыбками людей, решительно ошеломленных происходящим вокруг. Как и Чикайя, Мариама совсем потеряла голову от красоты и загадочности колонии, но тем настоятельнее становилась необходимость перебросить мостик через разделявшую два мира бездну и спасти потустороннюю жизнь. Чем ближе был успех, тем сокрушительней обещало стать падение, стоит им отцепиться от страховки. Если бы планковские черви догнали и уничтожили их в решетке пчелиных сот, это была бы очередная локальная смерть, порядком уже набившая оскомину; здесь же такой исход означал заодно гибель целого мира.

Процессия меж тем вступила в длинный извилистый туннель, ведущий вниз, в недра колонии. По мере падения плотности фонового роя домовых виртуальный движок был вынужден перейти к другим переносчикам информации. По-прежнему среди них не нашлось адекватного по разрешающей способности зондографам самого корабля, однако в целом отрисовка окружающего пространства получалась вполне приемлемой. С точки зрения Колонистов название, данное путешественниками Яркости, являло собою грубейшую оплошность; внутри колонии полезная освещенность была куда выше, и, напротив, снаружи в сравнительном сопоставлении царили вечные сумерки.

Когда ветер и течения набрали полную силу, геометрия Колонистов и архитектуры их города прояснилась. Стены туннеля образовывала базовая популяция слоя, но под нею лежали сотни других. Чикайя бессилен был придумать им какие-то роли, за исключением воздушного кондиционирования и освещения. В его восприятии они казались чересчур сложными для украшений, но ведь постоянство в обычном смысле слова здесь требовало недюжинных усилий; воздушное кондиционирование и то было далеко от идеала, а все, что не держало нос по ветру, рисковало унестись без руля и парусов в бездонную пучину Яркости.

На развилке процессия свернула влево, нагнетание воздуха стало агрессивней, примеси вычищались старательнее; в присутствии целой оравы вендеков-чистильщиков корабль работал из последних сил, удерживая пузырь неповрежденным, а зондографы — жизнеспособными. Чикайя воображал себе великое множество малоприятных исходов локальной жизни с тех пор, как анахронавты выкинули его с «Риндлера», но закончить этот ее отрезок в пылесосе ему в особенности не хотелось.

За второй развилкой туннель пошел зигзагами и закрутился спиралью одновременно, а потом привел процессию в огромную пещеру. Физика здесь была стабильней, чем где бы то ни было со времен пчелиных сот; погода, впрочем, оставалась достаточно беспокойной, но турбулентность по порядку интенсивности, пожалуй, была такой же, как на открытой Яркости в штиль.