В стороне, у стены с изображениями славнейших в истории Кайриэна сражений, среди массивных квадратных колонн из темного мрамора, стояли три Айз Седай. Стояли в ожидании, но Кадсуане предпочла до поры их не заметить.

Зато она обратила внимание на маленькую красно-золотую вышивку на груди одного молодого прислужника. Изображение существа, которое люди называли драконом. Прочие слуги не носили никаких знаков различия, лишь на поясе хранительницы ключей Коргайде красовалось кольцо с тяжелыми ключами. При всем показном рвении молодого человека, не приходилось сомневаться в том, что командует дворцовой челядью именно эта властная седовласая женщина. И все же она позволяла одному из своих подчиненных носить знак дракона – это следовало взять на заметку.

Негромко обратившись к ней, Кадсуане попросила предоставить ей комнату, где она смогла бы поработать с пяльцами. Женщина выслушала просьбу не моргнув глазом: за годы служения во дворце она наверняка привыкла ко всяким, куда более странным требованиям.

Лишь когда у прибывших приняли плащи и слуги, не прекращая поклонов и реверансов, удалились, Кадсуане наконец повернулась к сестрам, стоявшим у колонн. Те смотрели только на нее, игнорируя Кумиру и Дайгиан. Коргайде не ушла, но держалась поодаль, предоставив Айз Седай возможность поговорить без свидетелей.

– Вот уж не ожидала встретить вас здесь, – заметила Кадсуане. – Мне думалось, что Айил не позволяют своим ученицам бездельничать.

Фаэлдрин в ответ лишь едва качнула головой, так что звякнули унизывавшие ее тонкие косы разноцветные бусины, но Мерана густо покраснела и впилась пальцами в подол. Последние события потрясли ее до такой степени, что Кадсуане сомневалась, сможет ли она оправиться. Бера, разумеется, осталась почти невозмутимой.

– Большинству из нас дали свободный день по случаю дождя, – спокойно проговорила Бера.

Плотная, в простом шерстяном платье – конечно, из тонкой шерсти и хорошо сшитом, но все же простого покроя, – эта женщина выглядела так, будто более привычна к фермам, чем к королевским покоям, однако поддавшийся подобному впечатлению оказался бы глупцом. Бера обладала острым умом и сильной волей, и Кадсуане сомневалась, чтобы она когда-либо ошибалась дважды. Появление Кадсуане Меледрин – живой, во плоти! – ошеломило ее не меньше, чем других сестер, но она не позволяла благоговению властвовать над собой. После едва приметного вздоха Бера продолжила:

– Я не понимаю, Кадсуане, почему ты возвращаешься к нам. Ясно, что ты чего-то от нас хочешь, но мы не сможем помочь тебе, пока не узнаем, чего именно. Нам известно, что ты сделала для… лорда Дракона, – титулу предшествовала легкая заминка; она не была полностью уверена, как следует именовать паренька, – но понятно, что приехала ты в Кайриэн из-за него и должна уразуметь, что, пока не скажешь нам, почему и каковы твои намерения, ты не можешь рассчитывать на наше содействие.