– Приятно иметь дело с деловыми людьми. Хорошо, давай так: если к тому моменту, как я отрублю ему голову, он будет еще принцем – ты платишь мне восемьсот солидов, а если уже императором – тысячу. Идет?

Лейтонбург кивнул.

– Раз уж мы заговорили о добыче, – продолжил Кондалакис, – расскажи, что ты думаешь о дележе?

– Треть получаешь ты, треть получаю я, а еще треть я возвращаю в казну Константинополя, когда в Византии будет выбран новый император.

– Я, кажется, знаю, кто им станет, – рассмеялся красавец грек.

– Тот, кто сможет навести порядок в стране.

– Ну да. Ну конечно. Железный порядок железной рукой…

– Бери только золото, серебро и драгоценности, – продолжал Оттон, не обращая внимания на иронию пирата. – Эти торгаши венецианцы будут тянуть все, что попадается им под руку. Старайся забирать у них, а не у греков. Все остальное – возвращай. Народ запомнит именно это. Те забирали – эти отдают.

– Это умно. Так и сделаю. Насчет дележа я предлагаю так: всю добычу тащим сюда. Надежнее места я в здешних местах не знаю. Ты поставишь свою охрану, я на всякий случай пришлю своих, кто понадежнее, о грузчиках тоже не беспокойся, этого добра хватает. Когда сражение кончится, делим все, как договорились. Ты как?

Лейтонбург немного подумал и кивнул в знак согласия.

– Ну вот и отлично. До встречи в Константинополе. – Ясон еще раз улыбнулся и, помахав рукой на прощание, вышел.

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать четвертая

Красиво выживать не запретишь!

Душная летняя ночь опустилась на Константинополь. Город был празднично иллюминирован множеством пожаров в честь гостей, посетивших столицу Византии. Императорская галера стояла на рейде, выделяясь среди остальных кораблей своей величиной и боевой мощью, словно лев в волчьей стае. Лейтонбург, вежливо порекомендовав подумать мне над его деловым предложением, пропадал на палубе, видимо, самолично наблюдая процесс расчистки его будущего трона. Однако следует отдать должное его гостеприимству, обо мне он не забыл – слуга, досадуя на мои колодки, как заботливая нянька, кормил меня из рук. Даже сюда доносился шум битвы, боевые кличи и лязг оружия. Наконец я услышал рядом с дверью уже знакомую певучую речь Ясона Кондалакиса.

– Все случилось именно так, как ты и предполагал. Мои люди почти всюду брали венецианцев голыми руками: те были настолько заняты грабежом, что приходили в себя только тогда, когда клинки моих храбрецов оказывались у самого их горла.

– И что ты намерен делать с ними дальше? – заинтересованно спросил Оттон.

– Я уже сделал, – спокойно ответил его собеседник. – Позволил народу свершить свой краткий праведный суд над грабителями. Пока этот плебс упивается сладостной местью, никому и в голову не приходит смотреть, куда исчезают ценности. Остальное мои люди раздают направо и налево – пусть горожане сами разбираются, где чья вещь! – весело расхохотался пират.