Я закивал:

— Ясненько. Это как озарение «Сердце Дивии», которое тоже делает неизвестно что?

— Нет. Как раз «Сердце Дивии» делает известно что: оно передаёт все врождённые грани обратно в Сердце Дивии. А неизведанные озарения тем и отличаются, что никто не знает, зачем они и к чему их применять.

— Поэтому у них нет даже названий?

— Ну да. А как назвать озарение, которое делает неизвестно что?

— И нет способа узнать, что они делают?

— Почему же. Есть. Для Первых Жителей все озарений были «Неизвестными Озарениями». Усвоение узоров и попытки применить их к предметам мира или друг к другу раскрыли предназначений этих озарений. Пробуя и ошибаясь, иногда — расплачиваясь за ошибку жизнями, Первые Жители узнали смысл исцеляющих озарений, предназначение управляющих и результаты атакующих.

— Я могу усвоить неизвестное озарение, а потом разобраться, что оно делает?

— Если сможешь. Но мало кто решается на это, ибо кому охота тратить грани на неизвестно что?

Мне было страшно интересно, но спать тоже хотелось. Я не удержался и широко зевнул.

Киа Дивиата спохватилась:

— Уже поздно. Тебе пора уходить.

Я согласился. Попрощавшись, вышел из зала.

Слететь вниз на «Крыльях Ветра» не рискнул, слишком истощены Линии. Поэтому зашагал по коридорам и лестницам.

* * *

В казарму я возвращался на акрабе извозчика. Была такая глубокая ночь, что я увидел синюю полоску рассвета. Завтра будет тяжёлый день…

Заметил особенность: если не выспаться, то Линии Духа и Тела начинали дрожать раньше обычного. И чем хуже ты отдохнул — тем быстрее.

Как оказалось, это было известной проблемой магии Двенадцати Тысяч Граней. Поэтому нас, воинов, настойчиво селили в казармах и требовали не менее девяти часов сна. Тех, кто по какой-то причине не мог заснуть, целители усыпляли незаметным Наведением Сна».

Молодых воинов не запирали в казарме после отбоя. Каждый волен лечь спать, когда считал нужным. И мог отказаться от усыпления. Но на следующей день усталость обязательно скажется на боевой эффективности.

Позднее возвращение — это мелкое нарушение. Мы ещё учились, самая старшая не спрашивала так строго, как старший спрашивали с настоящих воинов. Да и сама Маджа ещё училась и не умела поддерживать строгую дисциплину. Оттого и часто орала на нас, не зная иных методов убеждения. Но кто знает, вдруг она решит показательно наказать меня? Ведь многие в отряде возвращались позднее отбоя. И Маджа уже предупреждала, что скоро начнёт наказывать.