Некоторое время он размышлял над этим, а потом пришел к выводу, что, скорее всего, это не так. Потому что, образно говоря, женщина могла в любой момент надеть брюки, и это никому не показалось бы странным, тогда как мужчина, надевший юбку, не только стал бы всеобщим посмешищем, но и очень скоро оказался бы под государственной стражей. Гендерные позиции не были симметричными.

Вот почему он хранит эту книгу дома, продолжит тщательно ее скрывать и лишь изредка заглядывать в нее.

Как и сейчас. Когда он пролистывал раздел, посвященный структурированному языку программирования, обнаружил многое из того, что показывала Боденкамп, и было интересно еще раз прочитать подробные объяснения.

Даже очень интересно. В какой-то момент он поднял глаза и увидел, что близилась полночь. Провел почти три часа за чтением книги, изучал запросы и сравнивал их с теми, которые составлял сам, читал объяснения извлекающих функций и представлял, что с ними можно сделать, и наконец начал вникать в тему, что касается этих запросов. Правда, не то чтоб его окончательно озарило, но хотя бы в голове что-то прояснилось.

И каждое новое озарение все больше наводило его на поразительное подозрение, нет, даже понимание того, что они в НСА до сих пор только слегка процарапали возможности, которыми обладали находящиеся в их распоряжении данные.

И возможностей намного больше тех, что они использовали. Гораздо, гораздо больше.

Леттке захлопнул книгу. Вопрос, конечно же, заключался в том, окажет ли он себе услугу, указав на это обстоятельство остальным, и прежде всего самому Адамеку? Скорее нет. Заявить начальнику и коллегам о том, что до сих пор они выполняли свою работу неправильно, – не самая лучшая стратегия.

Но для достижения своих собственных целей это понимание, конечно, все равно пригодится.

Он задумчиво посмотрел на обернутую в серую бумагу книгу в своих руках. Какой вопрос его беспокоил? Что за темная тайна может быть у Цецилии Шметтенберг.

И тут у него появилась кое-какая идея…

* * *

На следующий день она сидела в кабинете уставшая и тоскующая. Тоска – вообще самое подходящее слово для описания того, как она себя чувствовала. С одной стороны, все ее тело было наполнено приятной оживленностью, своего рода радостью, которая казалась почти лихорадочной, – да, поначалу она действительно приняла это за начинающуюся лихорадку, прежде чем поняла, что это связано с физической любовью.

С другой стороны, было очевидно, что все это будет продолжаться только до тех пор, пока Артур вновь не обретет свободу. Осознание этого омрачало ее счастье, буквально отравляло его, потому что все настолько безнадежно.