Ассасин не смог совладать с силой зверя, и был сбит с ног, но всё же успел всадить клинок в серое брюхо. Красное пятно тут же расползлось по шерсти, но волк не остановился. Он продолжал метаться словно демон, пока не оказался рядом с неподвижным телом своего верного друга.

— Значит, защищаешь хозяина? — прошептал ассассин. — Он уже труп. И ты тоже.

Кус и не думал отступать, даже перед подавляющим числом врагов. Как в те незабытые времена, когда пылала Верона.

— Эта мразь убила госпожу! М-а-а-а! — заревел второй минотавр, вынося на руках то, что осталось от тела Илаши. — Убить! Убить его!

Кус приготовился встречать нападение, но щелчки пусковых механизмов эхом отдались в его ушах. Следом за щелчками пришла и боль. Острая и пронизывающая, вызванная несколькими короткими снарядами, вонзившимися в левый бок. Серая шерсть наполнилась кровавым оттенком. Приступ боли сковал тело зверя. Бежать было некуда. Инстинкт самосохранения говорил сражаться — сражаться за собственную жизнь и тлеющую жизнь того, за кем Кус шёл все эти годы и Кус бросился в бой, раскрыв капкан своих челюстей. Один против всех. Он не знал страха.

Звук тяжёлого дробящего удара. Хруст. Жалобный визг. Хлопок упавшего тела.

Обожжённый минотавр прошёл испытание в эту ночь, получив право сбросить рабские оковы и стать одним из них — воинов, что верой и правдой несли службу во славу своих господ. Однако, как оказалось, на подобной победе, его достижения не обрели свой финал.

Увидев, как раненый волк готовится к броску — минотавр среагировал. Он перехватил молот и из удобной позиции нанёс чудовищный удар. Под молотом послышался треск позвоночных костей. Зверь упал на землю рядом с телом своего вожака. Раздался радостный рёв мычания — клич триумфальной победы над существом, что оказалось повинно в гибели тёмной госпожи.

— К…ус? — послышался тихий шёпот.

Волк задыхался, лёжа на сырой земле. Он хотел пошевелиться, но не мог. Тело было парализовано, а лужа крови, распространяющаяся вокруг, становилась всё более широкой и насыщенной, соединяясь с другой, более тёмной, пропитанной отголосками демонической сущности. Он повёл глазами на источник шума. Взгляд оказался слишком мутным, чтобы разглядеть хоть что-то. Почувствовал, как что-то мягко коснулось его уха.

— Молодец, — вновь послышался хрип. До боли знакомый и в то же время, совершенно иной.

Волчьи глаза наполнились слезами, как и глаза того, чей голос он слышал. Почувствовал, как сильная бурая ладонь, сжимает его мех. Слышал насмешливые разговоры эльфов и хрип Муфоса, которого заставляли подняться на ноги, лишь для того чтобы очередным ударом вновь отправить на землю. Слышал и то, как эльф после гибели госпожи ставший во главе отряда, приказывал воинам отправляться на поиски Лиары. Но всё это уже не имело никакого значения. Всё было предрешено.