— Это… А… — ефрейтор в шоке посмотрел на Клио. — Извините… Мне что, придется летать на этой хренотени?

— Ну… Полагаю, что да. А что такое? — спросил Клио, глядя на человека.

— Ох ё… — человек прямо-таки схватился за голову. — Да я, етить их мать, полетов боюсь! Я, нахрен, даже во время полета на космическом корабле вжимаюсь в кресло! Черт-черт-черт… И нахрена я в снайпера вызвался… Ой-ой-ой…

— Вам придется лететь, — проговорил Клио.

— Не-не-не-не-не! Так… Извините, пожалуйста, но я реально ссу, — ефрейтор умоляюще посмотрел на Гришку, а тот лишь улыбнулся.

— Солдат должен выполнять то, что ему говорят старшие по званию. Я вот являюсь старшиной, поэтому Вам, ефрейтор, насколько Вы бы не были меня старше, придется подняться наверх, — Жнец говорил это довольно добродушно, а человек напротив с каким-то недоверием смотрел на своего командира.

— А, может, это… Я там… Ну… По лесенке поднимусь, а? Может, не надо этого, а? — спросил Колленс все также умоляюще.

— По лесенке и в лифте — долго. Это не обсуждается, Колленс. Плюс… Ты уже дал согласие на то, чтобы быть снайпером. Ты уже выстрелял три патрона из моей винтовки и показал результат значительно более высокий, чем многие известные мне снайпера, поэтому, Колленс, ты полетишь, — Жнец вдруг перешел на «ты» и резко сменил добродушность на строгость и жесткость.

— Понял, — Колленс как-то мрачно подошел к одному из ранцев, после чего аккуратно надел его, затянул ремни на плечах и на животе, затем почувствовал, как железные манипуляторы обхватили тело снизу по ребрам и сверху под подмышками.

Лицо его было бледным, но все-таки он старался себя пересилить.

— Слушай меня внимательно, Колленс, — заговорил монотонный голос талерианца. — Я могу вколоть тебе успокоительное или адреналин, что лишит тебя страха, но тебе лучше преодолеть себя самостоятельно. Тяжело в учении, легко в бою.

— Да-да… Я преодолею, — проговорил, чуть ли не задыхаясь, человек.

— Мы с Жнецом будем лететь рядом с тобой, и будем тебя страховать, поэтому не бойся. У меня рюкзак синхронизирован с костюмом. У Жнеца в мозг встроен специальный чип, поэтому бояться нечего.

ЧОПовцы же смотрели на Колленса кто с усмешкой, кто с соболезнованиями, а сам ефрейтор резко выдохнул.

— В жопу, — проговорил он, после чего начал медленно нажимать на рычаги. Ефрейтор начал медленно подниматься вверх, затем нажал сильнее, вспарил в воздух быстрее Жнеца и Клио, а после совершил непонятный маневр с каким-то криком и оказался над самой пятиэтажкой.

Он прямо-таки перевернулся в воздухе, сделав своего рода мертвую петлю, а затем встал на крыше. В глазах его сразу начали летать какие-то пятна, но Колленс, слегка пошатываясь, стоял. Вдох-выдох… Вдох-выдох. Клио и Жнец уже были рядом с ним. Жнец что-то говорил, но человек не мог понять, что. В голове крутились множественные мысли, а самое главное, какое-то неверие в то, что он сделал. После этого, он пошел вперед. В висках стучал сердечный ритм, но он пересилил себя и сделал шаг вперед. Сначала с силой сжал рукоятки, чтобы остановить резкое падение, а затем, облегчив хват, стал медленно опускаться вниз. Лицо его было бледным, но все-таки Колленс сделал это. Внизу же его ожидали изумленные лица ЧОПовцев, которые не раз наблюдали то, какую гримасу принимало лицо Колленса во время полетов на Айскрим или даже во время перелетов между городами. Теперь же, кажется, на его голове стало на одну седую волосину больше, но, по крайней мере, он пересилил себя и свой страх.