Ньор Рефелли не заставил себя ждать.

Прибыл, для начала осмотрел малышку, сказал, что та здорова, даже удивительно, и посоветовал укропную водичку для животика. Мало ли что?

Мия обещала сделать. И проводила ньора в спальню на первом этаже, где металась в горячке эданна Фьора.

Ньор осмотрел ее и покачал головой.

– Дана, вы понимаете…

– Да. Но так у нее хотя бы один шанс будет.

– Хорошо, дана. Кто есть еще в доме?

– Мой дядя. Его слуга.

– Не болеют?

– Бог миловал.

– Позовите их – и уходите.

Мия вскинулась, но сверкать глазами на лекаря было бесполезно.

– Я не позволю вам здесь присутствовать. Или вы слушаетесь – или я ухожу.

– Я…

– Вы меня не поняли?

Девушке оставалось только подчиниться. Лекарь проводил ее грустным взглядом.

Да, никого не красит болезнь. Даже если сама девушка не болеет, она все равно осунулась, похудела, подурнела, светлые волосы стянуты в тугие косы, платье из тех, что попроще, темное, невзрачное, на голове простой платок, так крестьянки носят, завязан так, чтобы косы вперед не лезли.

Но все равно, через пару лет из нее вырастет ослепительная красавица. И с характером, сразу видно.

Мужчины вошли в комнату через пару минут.

– Что надо делать? – коротко спросил дан Джакомо.