– Да ничего. Со временем все образуется, просто потерпите…

Легко сказать – потерпите…

А терпеть – легко?! Вы сами-то пробовали? Даже падре Санто – и тот повелся на открытые сиськи! Смотрел в вырез наглой бабе так, словно там бог весть какое сокровище, и к ручке прикасался ласково, и на Адриенну поглядел… да, неодобрительно!

Еще и попробовал завести речь о том, что нельзя быть эгоисткой. Нельзя только о себе думать, надо за отца порадоваться, ему такое счастье привалило наконец-то, а она, дочь неблагодарная…

Адриенна пару минут подумала.

Исповедаться? Нет?

Это же падре Санто! Он ее с детства знает, он ее крестил, он… а КАК она ему сможет все рассказать? О СибЛевранах, о Моргане, о черных розах, о помолвке… как?!

И что с ней после такого будет?!

Адриенна поднялась со скамьи, на которой сидела и ожидала.

– Простите, падре, мне не в чем исповедаться.

– Чадо! – ахнул падре. Раньше Адриенна улыбалась, рассказывала ему о своих детских грешках… ну кто ж из детей не шалил? Кто не нарушал правила? Это жизнь, без этого и ребенка-то не будет.

А вот сейчас…

Падре протянул руку, хотел что-то сказать… Его остановил ледяной блеск синих глаз.

– Падре, Он – беспристрастен.

Девочка вышла, держа голову, словно королева. И падре Санто вдруг стало стыдно. Дураком он не был, чего уж там. Много чего насмотрелся, много навидался, в том числе и вот таких баб, как эта Сусанна. Что бы она ни плела, половину он распознал враньем.

А все же…

Не подумал он о девочке. Подумал он о дане Марке. Вот как ему-то? Подумал, понял, посочувствовал – и поставил его интересы вперед интересов Адриенны. Вот если девочка попробует найти общий язык с эданной… а по-простому, прогнется под ее интересы, поместье ей отдаст, денег даст… тогда эданна родит дану Марку сына, и окрестит его падре Санто, и приезжать сюда будет из года в год, словно ничего и не поменялось, даже когда Адриенна уедет навсегда…

А это – хорошо?! Падре стало стыдно. Но поздно.

Судя по ледяному синему взгляду, его уже не простят. Не смогут.

А что пару часов спустя Адриенна плакала в саду… а этого никто не видел. Значит, и не было ничего. И глаза почти не покраснели… Точно – не было!