Мия взъерошила брату волосы, поцеловала его в лоб.

– Энцо, неужели ты не понимаешь?

– Чего?

– Им не я нужна. Ну то есть не дана Феретти, а свидетельница последних дней ньоры Катарины. Они со мной теперь о ней захотят поговорить.

– А-а… – сообразил Энцо. И мигом перестал проситься. Это дело такое, тут он не помощник. И не стоит даже лезть в такие дела.

Мия подошла к зеркалу, поправила еще раз волосы, разгладила оборку на платье.

Идти не хотелось, но – надо. Есть вещи, которые человек сам себе должен, не то и человеком-то он быть перестанет.

А вот насколько она человек?

Сложный вопрос. Но даже метаморфу не обязательно быть свиньей.

Мия улыбнулась своим мыслям и спустилась вниз.

Лаццо ждали ее в гостиной. Фредо – массивный, шкафообразный мужчина с роскошной бородой, одетый в шикарный дублет из коричневого бархата, отделанный мехом норки гаун, – приподнялся ей навстречу. И даже чуточку поклонился.

– Дана Феретти.

Его сын, Паскуале, копия отца, только моложе, повторил движение за Фредо. Но промолчал. Мия в ответ склонила голову.

– Дядюшка. Ньоры…

Она могла бы и того не делать, она дана. Но здесь и сейчас она показывала уважение к старшим. Мужчины поняли правильно.

– Дана, прошу простить, если отвлек вас от дел, – начал Фредо. Голос у него был низким, звучным, черная борода закрывала всю нижнюю часть лица, губ в ней практически и видно не было. – Дан Джакомо рассказал мне, что вы до последнего ухаживали за моей несчастной дочерью…

Мия кивнула.

– Да, так и было.

– Не могли бы вы поведать мне о ее последних минутах? Прошу вас. Я не мог быть рядом с моей Кати…

На дана Джакомо Мия не смотрела. Может быть, его специально так усадили, чтобы проследить именно за девушкой? Что она будет делать, что говорить…