– Мне тоже. Но я нашел ему замену.

– Вот как? Не ей? – ехидно поднял брови Комар.

Джакомо даже обиделся.

– Ты думаешь, я привел бы к тебе обычную девку? Свои постельные дела я и без тебя устрою. А это – Мия, моя племянница. Ее мать тоже умерла во время чумы.

– Сочувствую, – равнодушно ответил Комар. – И? Девочка хорошая, но, может, ее к Цветочнице? За такую на аукционе дорого дадут.

Мия вздрогнула.

В том, как Комар смотрел, как обсуждал ее будущее, было нечто жутковатое. Нечеловеческое. Или наоборот? Просто этому человеку было на нее наплевать.

Она товар. И только.

– Ее не надо к Цветочнице. У нее талант, – спокойно ответил Джакомо. – Мне надо, чтобы ее Рухлядь поучил. И Сундук.

– Ты серьезно?

– Вполне. А там посмотрим… Шило еще работает?

– Да. Но стоит он дорого, сам знаешь.

– Знаю. Поговорю и с ним.

– Оплата?

– С меня возьмешь.

– А если делом?

– Что надо? Шуршалки, звенелки или затычку?

Мия и половины слов не понимала. Это уж потом… Шуршалки – бумаги. Звенелки – украшения. Затычка – и кому-то предстоит навсегда покинуть этот мир. И заткнуться, конечно.

– Шуршалки. Хорошо, это не при девчонке. Я сейчас позову Сундука. Рухлядь помер во время мора…

– Ох, жалко-то как.