А вот так она и будет ждать. Так и будет сидеть, глазами хлопать…

Адриенна не собиралась недооценивать противницу. Сусанна не дура. Дуры при дворе вообще не выживают, она стерва, гадина, дрянь редкостная, но ни разу не дура. И вокруг дана Марка она так вьется, что мужчина тает льдом на солнцепеке.

Ластится, в глаза заглядывает, танцует для него, сама на стол подает, а уж что в постели вытворяет…

Адриенне еще повезло, что ее комната от того места через несколько спален. А слуги перемигивались.

Мол, любятся дан с эданной что те голубки, глядишь, и наследничка подарят вскорости…

А там и дана Адриенна смягчится, ясно ж, кровь не вода. Глядишь, и оттает сердечко?

Адриенна молчала.

А что тут скажешь? Оттает? При взгляде не пойми на чье отродье? То ли отца, то ли конюха какого? Знаете ли, это большой вопрос, что там будет таять и как…

Может, сосульками обойдемся?

К тому же эданна не беременела, несмотря на все усилия ее мужчин. Вот не было у нее ребенка – точка! Не получалось.

Бог не давал.

Если бы эданна Сусанна была в курсе кое-каких особенностей падчерицы, она бы не клеветала на Бога. Но… она просто не знала, что после разозленной Адриенны детей у нее может и не быть. Обратная такая сторона дара.

Счастье королевы – счастье Сибеллина. А тут-то Адриенна была несчастна. И у этого несчастья была конкретная и осязаемая причина. И имя ей – эданна Сусанна.

Адриенна злилась и гневалась, эданна Сусанна то чихала, то болела, то еще что. А уж что забеременеть не могла… Там бы и рота солдат не помогла, хоть бы они над ней трудись сутками. Увы.

Адриенна, кстати, тоже была не в курсе дела. Не соотносила она свои способности и бесплодие мачехи. Хотя и радовалась ему от всей души. Не по-христиански? Ну и ладно. После беседы с Морганой Адриенна подозревала, что она кто угодно, но не христианка. С такой-то прабабкой!

А вообще, все зыбко и неуютно.

Раньше было просто и понятно. Вот папа – он ее любит, она его любит. Вот Рози. Она родная, теплая и заботливая.

Вот СибЛевран – лучшее место на земле.

А сейчас что?

Все смутно, зыбко, нет ни врагов, ни друзей, ничего нет, словно туман – и в нем Адриенна. То ли стоит, то ли плывет… и ей страшно. Ей попросту жутко становится.