Что это промысел. Что он поставлен на поток, что его кто-то прикрывает… кто?

Да не важно! Он тут что – королевский эмиссар по особым делам? Вот еще чего ему не хватало! Он купец и купцом останется. Только вот проблемы это не снимет.

Кто бы ни прикрывал работорговцев, это явно человек решительный. И похоронит он и дану, и Паскуале… так что… прирезали похитителей?

Отлично!

Расспрашивать?

Энцо, ты о таком забудь! В эту грязь лезть – не наше дело, мы потом костей не соберем! Еще надо бы с даной поговорить… вот сейчас и поговорим.

Паскуале вошел в таверну.

Энцо последовал за ним.

За столом, рядом с Чезаре и Леоне, сидела девочка. Может, чуть помладше Мии, может, того же возраста. Энцо видел только черные волосы и худенькую спину, по которой змеей сбегала длинная коса.

– Ньор Лаццо! – порадовался Чезаре.

Дана встала из-за стола.

Повернулась.

И Энцо замер.

Сестра была красива. Мама тоже… была. Но лучше вот этой даны он не видел никого.

Красота? Нет, это не совсем красота, это стихия, заключенная в человеческую оболочку! Громадные синие глаза затягивали, завораживали… и Энцо опомнился, только когда Паскуале сильно наступил ему на ногу, пытаясь привести в чувство. Не пинать же парня у всех на виду! Некрасиво как-то… он, кажется, влюбился – и тут пинок?

Хотя девочка красивая… понятно с ним все. Видимо, раньше не рассмотрел, а вот сейчас, когда она умылась, причесалась, успокоилась…

– Дана Адриенна СибЛевран, – первой назвала себя девушка.

Полагалось бы дождаться, пока представятся мужчины, но было одно уточнение. Здесь и сейчас Адриенна проявляла вежливость, как бы ставила присутствующих на одну доску с собой. Так-то она могла не называть свое имя или ждать приветствий от ньоров…

Она первая назвалась, показывая, что считает их своими… пусть пока не друзьями. Но что она им обязана – безусловно.

Паскуале оценил.