— А кто тебе сказал, что я буду их спрашивать? — удивился я. — Ты попала сюда молодой и глупой, и не видишь одну простую истину.

— Какую? — удивилась Оливия.

— Из них всего лишь десяток, не больше, это рабы, что волею судьбы оказались здесь. Все остальные, что мужчины, что женщины — это военнопленные. Когда я служил, мы не раз обсуждали, что хуже всего — попасть на ужин к шайтрану. А значит, проще всего пустить себе пулю в лоб. И у этих всех достопочтенных рабов, что плюют мне в спину, пистолеты и пули были. Ножи были. У шайтранов не должно было быть рабов. Но эти трусы не смогли отправить себя на тот свет, взорвать с гранатой в руке в центре вражеского строя. Нет. Они предпочли сдаться. Я общался с ними… Я знаю. Я окажу этим трусам великую честь ещё раз показать, на что они способны. Умереть так, как им подобает. И выбора в этот раз у них не будет. А если повезёт — ещё и выжить смогут, повторив наш с тобой путь к свободе.

— Ты и сам военнопленный, если что.

— Я магоубийця, который обучен выживанию. Хреново — но обучен. Чем дольше я живу, тем больше шайтранов умрёт. Поэтому у меня другой путь. Впрочем, скоро мы проверим, кто я такой на самом деле. — закончил я этот пустой разговор и принялся выполнять свой комплекс упражнений. Ночь предстояла долгая, и дел было невпроворот.

* * *

— Тише! Тшшшш! Не ори ты так, трусливая псина. — я прижал подушкой морду Гхугхи, и только после того, как он увидел, ктоего душит, убрал её. — Вставай, у нас есть работёнка.

— Какая работа? О чём ты? Сколько вообще времени?

— Три ночи.

— ТРИ? Ой. — он тут же замолк, боясь разбудить других шайтранов, что дрыхли поблизости, отделённые от раба тонкой каменной перегородкой.

— По дороге расскажу. Вставай.

На самом деле он был мне не особо нужен. Просто в свете будущих событий я решил сделать из него подельника, дабы он не слился в самый ответственный момент.

Наш путь лежал в птарховое гнездовище. Нагрузив до предела его и себя сухостоем, необходимым для розжига утреннего кострища для варева мяса этим хищным летающим проглотам, мы отправились в ясли.

Длинномордые плотоядные птархи, что выглядели как помесь птеродактиля и орла, возбудились при нашем появлении и сонно начали шипеть и завывать, требуя своими раздражающими высокочастотными криками пожрать. Вечно голодные…

Молодой птарх, вылупившись из яйца, уже спустя неделю получал первое, нежное оперение, согревающее его в условиях высоких гнездовий на пронзающем ветру в естественной среде. Это позволяло им размножаться в весьма разных регионах практически по всей Шае, став одним из доминантных повелителей неба.