Арен с благодарностью посмотрел ей вслед. Кейд беспокойно поерзал на месте.

— Ну так что?..

— А вот что, — сказал Арен. Заводить подобные разговоры всегда было трудно. — Вчера я попал в переделку.

— Угу, — отозвался Кейд. — Ты говорил. Едва улизнул от того охранителя. Страх, да и только.

— Да уж, — подтвердил Арен, хотя говорил совсем о другом. — И я задумался о нашем разговоре, тогда, на рынке. Если бы я разбился насмерть, прыгая с того здания, или если бы охранитель меня убил… В общем, я бы не хотел, чтобы между нами остались недомолвки.

Кейд кивнул.

— Я тоже так подумал, — признался он. На этот раз он не попытался обратить все в шутку, и Арен был ему благодарен.

— Когда мы сбежали из лагеря в Саллерс-Блаффе, я думал, что перед нами открывается весь мир. Мы могли пойти куда угодно, начать все заново. Но потом мы присоединились к Гаррику, и я не уверен, хотел ли я этого. Чего я хотел, так это разузнать об отце, поэтому я остался с ним и… А потом подумал, что мы могли бы вернуться в Шол-Пойнт, и такая возможность появилась, но… — Он запнулся, увидев недоумение на лице Кейда. — А чего хочешь ты? — спросил он наконец.

Кейд удивленно взглянул на него.

— Ты меня уже спрашивал.

Арен почувствовал укол стыда.

— Извини, Кейд. Ведь раньше решения всегда оставались за мной, верно? Трудно отделаться от старых привычек. Но мы уже не дети.

— Не дети, — согласился Кейд. На мгновение он задумался, потом вскинул голову и заговорил уже увереннее: — Я хочу увидеть, чем все закончится. Вот чего я хочу. Хочу быть к чему-то причастным. Эти люди теперь наши друзья. Да простят меня Воплощения, мне даже Граб начинает нравиться, хотя воняет от него, как от ослиной задницы.

— Но ты ведь понимаешь, что Железная Длань будет постоянно следовать за нами по пятам, а если нас поймают, нам уготовано кое-что похуже, чем просто смерть? — спросил Арен. — Мы не в сказке, где герою суждена победа только потому, что он герой. Есть вероятность, что мы закончим как Осман.

— Я думал об этом, — ответил Кейд. — Много думал.

— Тебя это не пугает?

— Конечно, пугает. Но еще больше меня пугает мысль о возвращении в Шол-Пойнт. Люди вроде Гаррика сражаются за что-то настоящее. Даже став лицедеем, как мечтал, я бы просто разыгрывал истории, написанные другими. А теперь я пишу собственную историю!

Арен не удержался от улыбки. Красноречие указывало, что Кейд отрепетировал свою речь заранее. Значит, он размышлял о своей судьбе и сделал выбор осознанно.

— Лучше бы я послушал тебя с самого начала, — сказал Арен.

— Теперь ты понимаешь, — усмехнулся Кейд.