– Не думал, что всё так сложно.

– Всё в тысячу раз сложнее. То, что я сказал – лишь некоторые намёки на ту реальность души, которую не может постичь сержант.

– Значит, рыцарем невозможно стать, им надо родиться?

– Не знаю. Может быть, рыцарем и возможно стать. Но для этого надо дышать рыцарским воздухом.

– Но ведь ты дышал рыцарским воздухом.

– Поэтому и понял, что это не мой воздух. Не стану скромничать, мне кажется, что во мне есть рыцарские черты. Но этого не достаточно. Не комплект. А быть сержантом в рыцарском плаще я не захотел. Я таких видел. Неприятное зрелище.

– А что если ты накопил в душе некоторые рыцарские черты, передал их мне, я их удвою, и будет комплект?

– Очевидно, это возможно. Хотя тут ни в чём нельзя быть уверенным. Ни в том, что я тебе что-то передам, ни в том, что ты это удвоишь. Ты хочешь стать рыцарем?

– Да. А ты хотел бы, чтобы я стал рыцарем?

– Не знаю. Я хотел бы, чтобы ты стал сам собой.

– А если для этого мне надо стать рыцарем?

– Может быть. Но не факт. Никто, кроме тебя, на этот вопрос не ответит. Конечно, я думал о твоём будущем, сынок. Я, наверное, видел тебя хорошим кузнецом. Ты уже сейчас подмастерье кузнеца. Тебе нравится?

– Отец, мне очень нравится помогать тебе, но не уверен, что это моё. А почему ты ушёл из Ордена? Ведь ты мог бы оставаться на службе сержантом. Пусть ты не считаешь себя рыцарем, но ведь ты – прекрасный воин.

– Сынок, ты когда-нибудь трупы нюхал?

– Один раз на похоронах опахнуло. Неприятно было.

– А теперь представь себе поле, усеянное тысячами трупов. Это и есть война. В ней нет ничего красивого и возвышенного, только нестерпимая вонь. Я научился переносить эту вонь, хотя, конечно, полюбить её затруднительно. А вот когда на войне гниют души, это куда пострашнее, хотя запаха нет. Воин обязан быть жестоким, но при этом оставаться человечным. Это невероятно трудно, и я не знаю, удалось ли это мне. Я не сломался и честно прошёл свой путь до конца, а вот после победы почувствовал, что навсегда отравлен трупным ядом, и ушёл с военной службы.

– Главное, что ты стал самим собой.

– Не уверен. Мой отец был кузнецом и я, так же, как ты сейчас, помогал ему в кузнеце. И я, так же, как ты сейчас, мечтал о военной службе. Ещё при пресвитере Иоанне, незадолго до крушения царства, я поступил в Орден сержантом. Война сделала из меня хорошего война, но покалечила душу. Военная служба и без войны начала меня тяготить. И я решил вернуться к ремеслу отца. Но жизнь прошла, время утрачено, и хорошим кузнецом мне не стать уже никогда. Так кем же я стал?