Мокрая трава. Шелест ветра в далёких кронах.
Отчаянный бег из последних сил по размытым дорожкам парка. К многоэтажкам, что высились за деревьями.
Отчаянный бег из последних сил по размытым дорожкам парка. К многоэтажкам, что высились за деревьями.
Тяжёлая дверь подъезда. Вверх по лестнице. Сбившееся дыхание и боль под рёбрами — скорее, только бы добежать.
Тяжёлая дверь подъезда. Вверх по лестнице. Сбившееся дыхание и боль под рёбрами — скорее, только бы добежать.
Ключ в трясущихся пальцах. Клацанье замка.
Ключ в трясущихся пальцах. Клацанье замка.
Когда я увидела лица родителей, то испугалась, что сердце моё остановится. Оглушённые, они не могли пошевелиться, не могли произнести ни звука. И когда облегчение и радость наконец привели их в движение, заливаясь слезами, я упала в их объятия и прошептала:
Когда я увидела лица родителей, то испугалась, что сердце моё остановится. Оглушённые, они не могли пошевелиться, не могли произнести ни звука. И когда облегчение и радость наконец привели их в движение, заливаясь слезами, я упала в их объятия и прошептала:
— Я дома.
— Я дома.
* * *
* * *
В наш город больше не вернётся лето.
Я не услышу аромат цветов,
Когда проснусь в туманной мгле рассвета,
Дрожа в объятьях первых холодов.
И поутру, дрейфуя в сизом дыме,
В тоскливое впадая забытьё,
Я буду звать, беззвучно вторя имя