Очень странно.

Лонс едва дождался конца трапезы.

Его трясло, колотило, руки были ледяными… сколько сил он потратил, чтобы не закричать: держи его?!

Останавливало только то, что Релаймо не узнал его. Такое не сыграешь. Если бы узнал… убил бы, наверное.

Лонс был в курсе всех слухов. И знал, что Релаймо — верный пес Гардвейга.

Что он делает здесь? Глупый вопрос. Уж точно не ромашки собирает.

А вот что делать ему? Пустить все на самотек?

Один раз так и было. Но что от него зависело в рабском трюме? Только одно: выжить.

Он выжил.

А вот что будет сейчас…

Лиля слушала песни.

С ее точки зрения — ничего сверхъестественного в них не было. Красиво, да. Но слушать одни баллады? Скучно!

Хотя весь стандартный набор присутствовал. Прекрасные девы, рыцари, подвиги, драконы и демоны, сама Мальдоная и та отметилась.

Пастор недовольно нахмурился, и менестрель вернулся к более политкорректному репертуару.

Симпатичный, кстати, менестрель. И не смотри, что кажется тощим. Не-эт…

Знала Аля Скороленок таких тощих. Жилистых, как сыромятный ремень.

Один сослуживец ее отца таким был. При ней качка уложил в три касания и не запыхался. Потом еще смеялся, мол, рельеф мышц — это для картинки хорошо. А в драке таким, как он, даже лучше. Дурное мясо на себе таскать не нужно…

Лиля поспорила бы, что и этот менестрель в драке, как мангусты Тахира. Жестокий и стремительный.