Никто не знает, откуда берётся скреббер.

Гробовщик опёрся руками на трость и обвёл всех взглядом.

– Рой и ещё четверо. Я вижу только троих… Где четвёртый?

– А я здесь, – из туалета вразвалочку вышел Кваз. – И скажу сразу – чтобы убить Роя, тебе нужно будет убить меня.

У Роя только глаза округлились от такой глупости.

– Он не понимает, с кем говорит, – сказал он.

В воздухе явно стояла атмосфера напряжённости. Гробовщик медленно повернулся лицом к Квазу и опёрся на трость двумя руками. Внимательно оглядел его. Внезапно он вздрогнул, лицо под маской чуть изменилось. Словно он вспомнил что-то.

– Да нет, – сказал Гробовщик. – Как раз очень хорошо понимает…

Повисла нехорошая тишина. Батя смотрел так, будто встретил родного брата. Он явно понимал, что этот человек гораздо опаснее, чем выглядит, да и подобная манера общения для него была не новой. Даже все вместе они не смогли бы справиться с этим человеком.

– Что ж… – Гробовщик вдруг резко переменился в характере – прямая осанка стала более вольной, руки, опирающиеся на трость, расслабились, буравящий взгляд из подо лба сменился самым обычным, плечи тоже расслабились. – И это очень даже хорошо.

Он даже чуть улыбнулся.

– Не будь так категоричен, друг мой, – добродушно сказал он Квазу. – Я ведь не мясник на бойне, я не получаю удовольствия от убийства.

Рой был в шоке. Только что при нём смерть пришла за своей жатвой, а один мальчишка сказал ей, что она ошиблась адресом и вообще шла бы в другое место. И смерть извинилась.

Гробовщик добродушно повернулся к Рою и сказал:

– Я переговорю с вашим товарище наедине. Потом со всеми остальными. Подождите здесь. Пожалуйста.

Слово «пожалуйста» было фикцией, они знали это оба, но Рой против воли кивнул. Скорее всего, Гробовщик сказал его для Кваза.

Гробовщик и Кваз вышли в соседнюю комнату. Раздался звук отодвигаемой мебели, а затем негромкий баритон Гробовщика.

– А ему ничего не грозит? – спросил Ярл, нахмурившись.

– Нет, – выдохнул Рой, чувствуя как устали ноги. – Ему-то как раз ничего не грозит. Гробовщик никогда не трогает детей.

– Кто это такой? – спросил Батя.