— Это был не блеф, — возмутилась Вика. — Мы и в самом деле не связывались ранее с одержимыми лицом к лицу. Только искали их, не более того. После вызывали специалистов, которые разбирались с подобными случаями.

— Разбирались? Это как же?

— Блондиночка, а ты где была в тот день в цирке? — усмехнулся Виктор. — Разве сама не видела? Так и разбираемся. Устраняем проблему.

— Да, я всё видела, — на несколько тонов тише произнесла, чувствуя напряжения в кулаках. — То есть, вы от всех одержимых избавляетесь подобным образом? — Ответа не последовало. — Господи, это же люди! Да, тогда мальчика невозможно было спасти, но… Другие… Возможно, остальным можно было бы помочь.

— Ты походу кое-чего не догоняешь, крошка, — начал красноволосый наклонившись вперёд и мгновенно став серьёзным. — Зачастую, чтобы спасти всего одного одержимого, необходимо как минимум два священника и несколько ночей беспрерывных молитв для того, чтобы отделить человеческую душу от души демона. В конечном исходе, выживших после подобных обрядов, крайне мало. К тому же демоны зачастую утаскивают с собой в Ад и священников. Особенно если они не опытны. Но если оставить одержимого в покое, то он убьёт намного больше людей. По-твоему, жизни десяток других людей стоит того, чтобы спасти всего одного одержимого? Возможно, это жестоко, но я считаю, что такой выбор более гуманен и не тебе нас судить.

Я замолчала, чувствуя, как разрываюсь на части. Да, я их прекрасно понимаю. Они правы. Да. Жизнь одного или жизни десяти? Что ценнее? Но разве так можно? Можно так просто решить судьбы людей, даже не пытаясь им помочь? Это… Это неправильно. Я так не могу. Если меня попросит о помощи один или десяток, я всё равно поспешу на помощь, даже если это будет угрожать моей собственной безопасности. Просто иначе… как я потом посмотрюсь в зеркало? Как я потом скажу своему собственному отражению, что сделала всё возможное? Как смогу жить и идти дальше, осознавая, что у меня был шанс, но я решила его проигнорировать?

Никак.

Вот и ответ.

— Эй, «пупсик»! — прозвучал голос Дмитрия, причём обращался он к Виктору. — Будешь фамильярничать, и я уже сам задамся вопросом о целесообразности твоей собственной сохранности. И поверь, меня уж совесть точно мучить не будет.

От этого Витя резко побледнел и замолчал, опуская взгляд. Спорить с такой угрозой не решался. Я же почувствовала, как за моей спиной возникла невидимая, но огромная и нерушимая стена, готовая в любой момент защитить от всех бед. Едва сдерживалась, чтобы не заулыбаться.

— Так к чему вы пришли? — продолжал парень, обращаясь к Арским.