Мужчина умирал, его голос становился неразличим и смысл сказанного читался только по губам. Алым губам испачканным его собственной кровью.

Вместе с этим мужчиной умирал и весь мир. Этот маленький островок спокойствия оказался единственным уцелевшим. Некогда большая и процветающая школа заклинателей располагающаяся чуть ниже по склону перестала существовать безвозвратно разрушенная. Все защитники давно уничтожены, как и все вокруг. Даже твари бездны скитались по миру не находя себе пропитания и умирая от голода. Весь мир умирал. Умирал и мужчина уничтоживший этот мир. Умирал от своей руки, точнее от яда собственноручно приготовленного.

Последний вздох он так и не сделал, его грудь опала, голова запрокинулась, а кроваво-красный рот приоткрылся. Ветер все продолжал трепать полу дорогого одеяния. Листва векового дуба привычно шумела, будто шепталась сама с собой, а по водной глади пробегали небольшие волны. Природе не было дела до смерти последнего человека на этой земле.

Но рядом находился и тот, кому было до этого дело. Кто стоял чуть вдалеке незамеченным и наблюдал. Покачав головой и грустно вздохнув он послал сгусток черной, как сама тьма, энергии в направлении озера. Через пару мгновений от дуба и мужчины в дорогих одеждах не осталось и следа. Как и от наблюдателя, который уничтожил последний островок спокойствия и умиротворения этого мира.

Глава 1

Тихо постукивала стволами молодая поросль бамбука, в траве копошились жучки, стрекотали сверчки, а птицы наперебой щебетали обсуждая свои дела. По храму расположенному на вершине холма гулял весенний ветерок, а солнце играло бликами отражаясь от покрытой тонким листом железа крыши храма четырёх стихий. Но даже оно не решалось заглянуть внутрь, будто уже зная что там может увидеть.

На полу вповалку лежало больше десятка человеческих тел: бедно одетых мужчин и женщин. Можно с уверенностью сказать, что все присутствующие тут, это бедняки скитающиеся по миру в поисках пропитания. Единственным, кто выбивался из общей картины оказался паренёк лет двенадцати на вид. Худой и нескладный, какими бывают только подростки, в грубой суконной одежде он выглядел болезненно худым и бледным.

Судорожный вздох — всхлип отчётливо громко разнёсся в этом продуваемом всеми ветрами строении, и паренёк, который минуту назад казался мёртвым, резко сел. Закружившаяся голова привела к тому, что он рухнул навзничь больно и гулко ударившись черепушкой о плиты пола. Зашипев от боли он решил больше так резко не подскакивать и приподнявшись на локтях постарался оглядеться. От невыносимой боли раскалывалась голова, слезились глаза, да и все тело ломило так, будто его избили палками накануне.