Светлый фон
Злые орки смотрят на меня, и, вероятно, судят обо мне как о тронутом умом. «Тебя не огорчает все то, что ты видишь вокруг себя и не пугает все то, что доходит до твоего слуха? Тебе что, мало того, как с тобой обходятся власти, твои собственные подчиненные, да и мы сами, и ты нарываешься на конфликт прямо вот тут, на улице? Ты щуришься от этого солнечного света и продолжаешь восхищаться им? Представляем, сколько тебе отстегивают ежедневно, если ты вот так свысока смотришь на нас и на наш город”, — читаю я в их взглядах.

Закостенелые дикари зачастую внешне выглядят вполне светскими, образованными людьми, но первое же слово, сказанное ими, обличает их дикарскую натуру. Дилетанты и посредственности с самомнением, они могут меня вовсе не заметить, когда я буду проходить мимо них, потому что в их понимании это я не дотягиваю до их уровня, хотя сами по большему счету они не знают дела, в котором заняты благодаря «крышам» и «спинам», не разбираются в навязанных им «общепринятых» интересах, и даже не владеют языком, на котором разговаривают. Но они обеспечены и счастливы, и полагают, что город принадлежит им.

Закостенелые дикари зачастую внешне выглядят вполне светскими, образованными людьми, но первое же слово, сказанное ими, обличает их дикарскую натуру. Дилетанты и посредственности с самомнением, они могут меня вовсе не заметить, когда я буду проходить мимо них, потому что в их понимании это я не дотягиваю до их уровня, хотя сами по большему счету они не знают дела, в котором заняты благодаря «крышам» и «спинам», не разбираются в навязанных им «общепринятых» интересах, и даже не владеют языком, на котором разговаривают. Но они обеспечены и счастливы, и полагают, что город принадлежит им.

Мне почему-то кажется, что выкрашенные куклы происходят из закостенелых дикарей. Они знают, что им положено выкрашиваться так, как этого требует принятый стандарт, и они следуют этим правилам. Особого счастья (в моем понимании) это им не доставляет, потому что в их глазах я читаю: «Сейчас приду домой, сброшу с себя все эти одежды, сотру макияж… опять увижу свое «чужое» лицо, опечалюсь… Ну и ладно. Зато вечером я иду в ресторан с подругами. Нужно будет подобрать соответствующую одежду, накраситься-намазаться, чтобы выглядеть. Ведь весь цвет города сегодня вечером собирается именно там, где буду я!». Хотя может я и ошибаюсь в прочтении их потухших глаз, и на самом деле все эти вольты напряженности на дюймы их нарисованных бровей, все эти воинственные взгляды, искривленные рты и надломленные походки суть лишь завуалированные крики о помощи и жалобы на одиночество. Может быть, они не такие уж и холодные, и есть надежда на увлекательный диалог в компании… Хотя, о чем это я! Для этого нужно сначала расслабиться, глубоко вздохнуть и улыбнуться, а социум за этим всем следит. Никаких вольностей!