– Еще один вдох, еще один…

– Огонь! – не выдержала Найла.

Раздался свист гарпунов.

Все вокруг опять заволокло пеленой песка.

Мертвый полумрак. Шелест песчинок по стеклам мостика. Звук такой зловещий – будто кто-то скребет когтями или предательски трещит под ногами тающий лед. Потом с верхней палубы раздались возбужденные голоса гарпунщиков:

– Ты попал?

– По-моему, нет, а ты?

– Не-а, скотина успела нырнуть в песок.

– В следующий раз я ее точно достану, спорю на ящик муравьиной граппы!

– Что там за шум? – спросил Азур, не отрывая слепого взгляда от лобового стекла. – Прикажи команде, чтобы замолчали!

– Кит ушел в песок, – ответила Найла, переводя глаза на стеклогель боковых иллюминаторов. Его покрывал слой масла. Смотришь – и ничего не видишь, как механокардионик.

– Ты слишком рано дала приказ открывать огонь, – буркнул Азур, поворачиваясь к Найле. – Больше так не делай.

Не сразу подобрав слова, девушка уставилась на Азура:

– Что ты имеешь в виду… рулевой?

– Что мы о другом договаривались. – Механокардионик отвратительно щелкнул языком. – Но кит ранен. Теперь поплывет куда медленнее.

– В смысле?

– Два гарпуна. Попали в спину. Конец одного застрял в четырех пальцах от сердца.

Найла тряхнула головой:

– Тоже мне предсказатель…

– Я его чувствую! Теперь добыча точно на поводке. Ее с кораблем соединяет трос. Может, кит и нырнул в песок, но благодаря гарпуну я его ясно вижу.