— Какой еще корабль? — набросился на него Каган.

— Выбранный для вас.

— Без моего ведома? — Хан кисло улыбнулся Хасику. — Лучше бы ему оказаться хорошим.

Флотоводец сглотнул слюну.

— Он лучший, господин. Самый лучший. Тип «Глориана».

— Такие слова для меня пустой звук.

— Возможно, тогда… — Адмирал отвел взгляд. — Возможно, тогда вам стоит посмотреть самому.

Не успела эта фраза слететь с губ мужчины, как он побледнел. Отступив на шаг, флотоводец съежился, словно ожидая удара.

Каган не сводил с него глаз. Показалось, что воздух потрескивает, как перед грозой. В зале слегка потемнело. Примарх свел пальцы латной перчатки в кулак.

А потом, рассмеявшись, оглянулся на Гияхуня, и тот ухмыльнулся в ответ.

— Он думает, что я с него шкуру сдеру, — сказал Хан, обращаясь к генетическому отпрыску на хорчине, родовом наречии чогорийских талскаров.

— Только прикажи, Каган. Мой нож тупится без дела в этом навозном хлеву.

— Ха! Мы тут гости, и моему Отцу не понравится, если Его дорогие полы запачкают кровью.

Примарх вновь повернулся к адмиралу.

— Мне сказали, у меня есть войско. — Хан опять перешел на готик с сильным акцентом.

Вперед выступила какая — то чиновница, дородная толстощекая женщина, с короткой стрижкой и подбритым затылком.

— Готово к смотру, господин.

— Мне сказали, у меня есть советники.

Из толпы, шаркая ногами, вышел третий смертный — худой лысеющий мужчина с аутентической челюстью.

— Поможем вам когда угодно, господин.