Но как я хотел, не получилось. Никто из присутствующих за столом не смог говорить с нами по-простому. Все начинали заикаться и величать нас титулами. Даже дядька Резон не смог преодолеть этот синдром преклонения.
Маришина дочь Анюта была замужем за сыном барона, чьё баронство находилось с другой стороны Холмограда. Баронством отца фактически управляла Мариша, и постепенно набирал авторитет молодой барон Митя, ему перевалило за двадцать, это был уже не юноша, а молодой мужчина. Дела в баронстве шли неплохо.
Мы попросили их не рассказывать никому, что их родственник достиг больших высот. Им же от этого будет хуже. Анейра их всех подлечила, дядька и отец, как бы, скинули лет по пять.
— Отец, дядька, вы не смогли принять меня, как родственника. Мой высокий титул, стал для вас непреодолимой преградой. Мне очень жаль! Наверное, я не буду к вам сам приезжать. Если что-то нужно говорите, или пишите письмом. Я буду присылать к вам раз в год или в полгода посыльного. Вот с ним обязательно пишите письмом как у вас дела. Если у вас нужда в деньгах или ещё в чём, обязательно говорите. Могу прислать снаряжение и оружие для дружины. Надо?
— Нет, нет, Ваше высочество, ничего не нужно!
— Ну, тогда мы утром уедем.
Есть такое выражение бремя власти. Вот, наверное, его мы и ощутили в этой поездке. До этого всегда приходилось общаться с разумными близкого социального положения, а здесь колоссальный разрыв по социальной лестнице. И те, с кем хотелось быть в близких отношениях, не смогли перешагнуть этот барьер. Было грустно.
Когда уже ехали в коляске обратно спросил у жены.
— Аня, вот никогда не спрашивал, а вы сами ничего не говорите, а как у ваших родственников дела?
— Никак. У меня родители погибли, отец ещё до войны, а мать сгинула где-то в ту первую войну. У Ирены родители сказали, что у них нет дочери, когда она уехала в Академию. Её поддерживала тётя, но она тоже пропала в первую войну. Про наставницу ничего не знаю, она отказывалась обсуждать тему родственников. Это проблема всех магесс. Мало кто из отцов готов отпустить дочь в свободное плавание. А магессы после окончания Академии начинают ощущать себя независимыми и свободными. Многие говорят про нас гадости и пошлости, мол, после Академии они все развратницы. Но магессы просто не хотят, чтобы ими распоряжались как вещью. Другие женщины тоже не хотят, поэтому аристократки и заводят любовников, чтобы ощутить хотя бы мнимую свободу. А у магесс такая возможность есть, жить, как они сами хотят.