— Па, — произнёс он, потом его тело словно поплыло, из него стал выдвигаться туманный контур тела, но тут же спрятался обратно.

— Па-па, — произнёс ребёнок.

Я взял мальчика на руки, он не капризничал, а стал исследовать моё лицо, голову, уши.

— Мария, а что это сейчас было, в нём что, Анюта сидит?

— Майкл, мы сами не знаем. Нет, не сидит, Анюты здесь нет. И ты не сердись на неё, она готова извиниться за свой срыв. А почему у Саши есть туманный облик, мы сами не понимаем. А у Сияющего Анюта спрашивать боится.

— А то он не знает про наши выкрутасы?

— Ну, наверное, знает, только спрашивать она боится.

— А этот туманный облик, это тоже ребёнок, или уже взрослый бог?

— Что ты сказал? Какой бог? Это ребёнок, сын Святой Анюты. Такой же ребёнок, как и мой сын.

— А как к нему обращаться? У него имя есть?

— Они — это единое целое. Я вообще поражена, что ты его заметил.

— А почему назвали Сашей?

— Мне сказали, что у тебя на родине так принято, если папа Михаил Александрович, то сына принято называть Александр Михайлович. Но с именем Алекс-ан-др будет путаница в этом мире, поэтому просто Саша.

— А ты планируешь направить его в этот мир?

— Роза предвидит, что так будет правильно.

— А ты его грудью кормишь?

Женщина густо покраснела, стушевалась.

— Маша, Мария, ты чего это?

— Хава-а-ар! — восторженный вопль Розы напугал малыша, и он вцепился в меня, как в спасательный круг.

Я посмотрел на дочь и вопросительно поднял бровь, только она это абсолютно проигнорировала, а обратилась к Марии: