Потом он, конечно, отправился в свое поместье. И в пути встретил эданну, которая ехала к себе.

Какое-то время им было по дороге.

Слово за слово, рука за руку…

До поместья они добрались. До ЕЕ поместья. И муж принялся дарить посторонней бабе то, что должен был дарить своей супруге.

А тем временем супруга его не дождалась, у нее были тяжелые роды, горячка, она чудом не умерла, ребенок тоже едва выжил… и все это время ее муж, вместо того чтобы быть рядом с супругой, привезти лекаря, помочь…

Все это время он спал с чужой бабой!

И до сих пор к ней ездил!

Мия только хмыкнула. Конечно, неизвестная ей эданна взбесилась. Мия бы тоже озверела от возмущения. И отомстила.

И ей бы не пришлось никого нанимать, она бы и сама справилась. А вот заказчица не смогла. Ей очень хотелось уничтожить соперницу. Но так… Чтобы о ней и памяти хорошей не осталось. А кого у нас даже нормально не хоронят?

Самоубийц!

Неизвестной эданне предстояло самоубиться.

Что облегчало работу Мии, дети у жертвы были. Но жили не с ней. Родители эданны забрали их к себе в поместье и воспитывали при полном согласии на то матери.

А и правильно!

Зачем ей дети? Они же мешают личную жизнь устраивать!

Мия задумчиво кивнула. Значит, эданна должна сделать что-то… отравить ее не подойдет. И зарезать тоже. А что она может сделать?

Надо осмотреть место действия.

И Мия с Джакомо отправились в провинцию. По торговым делам. Благо дело шло к осени, уже начинали золотиться листья, и торговля сильно оживилась. Заедут куда-нибудь на ярмарку, купят, что нужно будет. И в Феретти заедут заодно. Совместят приятное с полезным.

* * *

Поместье эданны Джузеппы Вакка Мие напомнило то ли бордель, то ли роскошный проходной двор – нет, не постоялый, а именно что проходной, – то ли ярмарку. Но тоже роскошную.