С метаморфозами, равно как и с лютней, она практиковалась постоянно. И обнаружила, что у ее песен есть определенный радиус воздействия.

Засыпают все, кто ее слышит. А вот сколь надолго…

От получаса до половины суток. От чего это зависит, Мия не поняла. Может, от того, насколько человек хочет спать? Или от чего-то еще?

Ничего, ей хватит.

Вот уже спят мужчины, вот хлопает сонно глазами эданна Вакка, вот…

Вот и она смыкает глаза.

Для верности Мия поиграла еще минут двадцать. И опустила лютню.

Спят. Жаль, что связывать нельзя. А вот дополнительно оглушить можно.

Мия подошла к эданне Джузеппе. Достала из лютни кастет, надела на руку. И только размахнулась…

Эданна открыла глаза. Черные, без зрачков и белков, просто черные, словно два камня на бледной коже.

– Ты!

Но прежде, чем она прыгнула, Мия от души ударила ее ребром ладони за ухом. Рефлексы сработали. Недаром же ее учили подручные Комара! Вот и пригодилось…

Эданна Вакка обмякла, а Мия прищурилась.

Так, дело становится интересным, но сложным. Теперь она не церемонилась. Оторвала ленту от подола, крепко связала эданну по рукам и ногам, подумала и накинула ей еще петлю на шею, соединив с веревкой на руках. Теперь, если эданна решит освободиться, она может сама себя придушить.

Плохо, конечно, но ладно уж! Повешение тоже за самоубийство сойдет.

* * *

Эданна Джузеппа пришла в себя на верхушке обсерватории.

Пришла, надо сказать, от неприятных ощущений. Недолго думая, Мия пнула ее в бок, подумала и еще добавила… Боль быстро привела красотку в чувство:

– ТЫ!!!